Егору нестерпимо захотелось нарушить границы. Вторгнуться в ее личное пространство. Собственнически обнять. Рассказать о том сумасшедшем чувстве, что будит его по ночам. Напомнить о нерушимой связи, что между ними существует. Только внезапно обращенный на него замученный взгляд девушки заставил Аравина каменеть на месте.

Он нуждался в ней. И она так же сильно нуждалась в нем. Но, учитывая все внутренние и внешние факторы, Стасе приходилось труднее, чем Егору. Он это понимал и стремился к тому, чтобы не усложнять ситуацию больше нынешнего. Хотя куда уж более…

Эмоции разрывали Аравина на части, но он изо всех сил старался подавить их, чтобы не заграбастать ее в свои руки. И чтобы обратным минусом не ляпнуть что-то резкое.

– Прискорбно, что ты такая отмороженная, – его голос прозвучал низко и натянуто. – Потому что я сгораю изнутри.

Стася заметно вздрогнула. Натянула козырек бейсболки еще ниже. Отвернулась в сторону.

– Не дави на эмоции, Аравин. Не справлюсь с подобной лавиной. Давай дальше по старому плану. Роли распределены. Не пересекаемся. А Рите передай: оранжевый – не ее цвет, – последняя фраза небрежная, уже на ходу.

* * *

Каждое новое утро виделось Стасе мутной затяжной полосой. Пропало желание, едва открыв глаза, взлетать с постели и нестись навстречу новому дню. Просыпалась и чего-то ждала. Лежала. Лежала. Лежала… Тихо шуршала пробуждающимися мыслями. Переполнялась неугомонными эмоциями. Безразлично отмечала, как ускоряется сердцебиение. Едва находила силы, чтобы подняться. Привести себя в порядок. Выйти из комнаты. Притворяться, что ей не грустно. И улыбаться. Улыбаться. Улыбаться…

Преодоление. Шаг. Шаг. Шаг. Инерция. Новый круг. Преодоление…

Время то нещадно тянулось, то скоротечно бежало. Непонятно, какому календарю подчинялось. Моментами становилось в высшей степени сложно. А в следующее мгновение, вроде как, безразлично и легко. Задумывалась о странной избирательности этих чувств. О пагубных последствиях переключения этих режимов. С каждым разом возвращающиеся эмоции хлестали все больнее.

Стася держалась в рамках новой взрослой жизни. Следовала негласному своду правил. Но боялась того, что выброс внутренней энергии рано или поздно произойдет, и тогда ее эмоции неизбежно примут внешнюю форму.

– Рисуешь?

– Нет.

Аравин резко вздохнул. Повернув голову, впился в девушку изучающим взглядом. Она это явственно ощутила. От его взгляда холодок по коже побежал.

– Гриша говорит, ты в зал зачастила.

– Перестань допрашивать Гришу, – тихим шепотом запротестовала Стася. – Перестань меня контролировать.