Отвернулась к окну.

– Мне бы инструкцию к тебе, – вяло ответил мужчина.

– Да ладно… Чего еще не знаешь? Давно лучше всех понимаешь. Лучше меня самой. Манипулируешь…

– Не манипулирую. Люблю тебя, пи*дец, как сильно.

Стася вздохнула, устало растирая лицо руками. Все раздражение вдруг схлынуло, ушло без следа. Другое чувство задрожало в груди. Нервное, сильное, всепоглощающее.

Не спешила поворачиваться к Аравину. Давала передышку себе и ему.

Соколовский начал звонить ей недели две назад. Но она до сих пор не знала, чего он добивается, потому что он либо сопел в трубку, либо отключался сразу же после ее «алло».

Эти странные звонки злили Егора. Да, по правде говоря, и Стасю тоже. Она не могла разгадать намерений Артема. Хотел ли он еще больше ее унизить? Или напугать? Или, наоборот, помириться?

В любом случае, Сладкова считала, что Соколовскому следовало бы быть более решительным и уметь высказываться не только под градусом.

Коротко пропищав, телефон в ее руке снова ожил. Стася бросила взгляд в сторону Аравина. Тот сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову на подголовник. Если его и интересовало содержание сообщения, он сумел подавить это в себе.

Артем Соколовский: Прости меня. Мне стыдно за каждое слово, что я тогда тебе сказал.

Прочитав sms-ку, Сладкова облегченно выдохнула. С ее груди будто камень свалился. Она даже улыбнулась, ощущая внутри себя небывалое чувство гармонии и радости.

Аравин видел ее улыбку, но не поддержал веселья.

– Все хорошо. Он просит прощения, – вздыхая, поделилась Стася.

– Отлично, – сухо произнес мужчина. – Пора возвращаться в город. Скоро темнеть будет.

Не спешили поменяться местами. Некоторое время сидели в полной тишине.

Аравин не отмечал ни переходов между мыслями, ни смены эмоциональных составляющих. Слушал дыхание Стаси и ждал.

Ждал.

Моментально почувствовал, когда она собралась заговорить. Ее дыхание изменилось. На щеках проступил мягкий румянец.