— Отличная мысль, — согласилась я, глядя на Мэдди и зная, что должна справиться ради неё.

— Можем ходить вместе, если хочешь.

Я взвесила за и против того, чтобы скрыть правду и позволить моей малышке прожить жизнь, не зная этого бремени. Идея Трекса, озвученная несколько недель назад, о том, чтобы скрыть правду от Мэдди, уже не казалось мне такой уж плохой. Никто кроме нас с Трексом не знал, что Мэдди не была его биологической дочерью. Никому это знать и не нужно.

Когда Мэдди поела, я прижала её к груди, поглаживая и похлопывая её спинку, пока она не срыгнула, а затем я уложила её обратно в кроватку. Она поёрзала пару секунд, а затем уснула.

— Трекс? — позвала я, направившись на кухню с радио-няней в руке.

— Да, детка? — отозвался он, стараясь не уронить яичницу, которую он перекладывал со сковородки на наши тарелки.

— Я тут подумала… Я практически управляю гостиницей. Не хочу, чтобы она закрывалась. С ней столько приятных воспоминаний связано.

— К чему ты клонишь?

— Ну… может… мы могли бы подумать о том, чтобы заняться гостиничным бизнесом.

— Ты отлично справишься, — сказал он без раздумий. — Готов поспорить, что Ставрос сделает тебе заманчивое предложение.

— Правда? — улыбнулась я.

— Правда, — кивнул он уверенно. — Тебе там нравилось.

— Может, я так и сделаю, — заколебалась я.

— Что-то ещё?

— Ты кое-что говорил про удочерение Мэдди.

— А? — переспросил он, щипцами перекладывая бекон на тарелки. Выключив конфорки, он повернулся, держа в каждой руке по тарелке.

— Я размышляла над тем, как нам всё объяснить Мэдди. Тебе следует удочерить её и всё. Она твоя. Она всегда была твоей.

— О чём ты? — спросил он, нахмурившись.

— Думаю, ты прав. Скрыть правду, чтобы защитить того, кого любишь — это не самый плохой поступок на свете. Мне не приходит в голову ни одной причины, почему мы должны обременять Мэдди правдой о Шоне. Думаю, нам стоит забыть об этом и никогда больше не вспоминать.

— Значит… мы не скажем ей…