Некстати вспоминается ее рассказ, услышанный в далеком детстве: когда мама была маленькой и ходила в старшую группу сада, в популярном тогда журнале "Мурзилка" напечатали статью о заморской кукле и объявили конкурс рисунков. Барби в то время была диковинкой, и все девочки словно сошли с ума — засыпали редакцию мешками писем, надеялись на победу, с нетерпением ждали следующий номер. Естественно, мама не стала первой из миллиона, не выиграла и потом долго ревела навзрыд, но эта печальная история потрясла меня. Интуитивно понимая, что маму сторонятся и обижают, и она, даже повзрослев, слишком часто плачет, я поклялась, что мама никогда не прольет слез из-за меня.

А куклы стали моим хобби.

Нас связывает невидимая, но прочная нить. Несмотря на наполненное ядом признание Миланы, я все равно продолжу жить как жила, любить маму, защищать и прощать.

Запускаю руку в карман и с ужасом понимаю, что телефона в нем нет: остался в тачке Сереги. Тот приедет не раньше шести — значит, у меня в запасе целый день: в отрыве от реальности и снежного кома проблем, в огромном, незнакомом городе. Хорошо хоть, есть деньги — предоплата за очередную куклу пришла так кстати.

Стараюсь не паниковать, глубоко дышу, вытягиваю уставшие ноги и осматриваю окрестности.

Школа представляет собой типовое здание из светло-серого кирпича, украшенное синими полосами по периметру и углам. У того, кто это намалевал, странное представление о прекрасном, впрочем, моя школа не лучше: на ней точно такие же полосы.

Вновь ловлю ощущение сопричастности: Глеб каждый день приходит сюда учиться, нарезает круги по этому стадиону, возможно, отдыхает на этом самом месте и думает. О чем? А вдруг обо мне?..

Раздаются громкие голоса, хохот и шуршание сухой листвы, к гаражу подтягиваются два парня — в бейсболках и темных ветровках поверх толстовок. Сваливают к ногам под завязку набитые рюкзаки, достают сигареты, прикуривают. Я точно видела этих типов среди возможных друзей Глеба, и номер школы, указанный в их профилях в соцсети, совпадал. Превращаюсь в слух, и обрывки фраз, принесенные ветром, складываются воедино: они собираются на барбекю за город к некому Равилю. Решают ехать на электричке, потому что на такси дорого, а сэкономленные деньги можно пустить на выпивку.

Из-за угла выплывают две девчонки в спортивных костюмах и светлых кроссовках, их сопровождает еще двое парней. В первой барышне по коротким чёрным волосам узнаю Олю Румянцеву — ее явление отдается тяжестью в груди и головной болью.

Компания шумно приветствует друг друга, но Глеба среди них нет. С души скатывается огромный валун, и даже дышится легче. Застегиваюсь под горло, встаю и, расправив плечи, развязной походочкой подваливаю к незнакомцам. Волнуюсь до разноцветных мушек, но, по мере приближения к шобле, страх улетучивается, они вовсе не кажутся страшными — те же выходки, словечки и ужимки, что у моих идиотов-одноклассничков.