– Да, – мне едва удалось это выговорить. Ночь жаркая, и я все еще потею, но мои внутренности как будто заледенели. Все, о чем я могу думать, – это то, что он собирался на ней жениться.

Она сказала это в Тоскане, и я выкинула это из головы спустя несколько недель, решив, что это было просто неосторожно сказанное слово. Но теперь вся эта поездка представлялась мне в совершенно другом свете, и я ничего не могла с этим поделать.

Это было три года назад, но воспоминание все еще ярко отпечатано в моей памяти: мы с Алексом стоим на террасе за несколько минут до восхода солнца, мои руки крепко скрещены на груди, ногти обкусаны в кровь. Тесты на беременность, разложенные на каменной стене, ждут своего часа. Часы Алекса наконец стрекочут, давая понять, что пришло время узнать, какое будущее нас ждет.

То, как его прорывает, как только я собираюсь с силами и прекращаю истерику. Как он плачет, прижавшись ко мне.

«Я не могу так с тобой поступать, – сказала я тогда. – Нуждаться в тебе».

Он говорил мне, что я тоже ему нужна, но теперь, когда с нами были Трей и Сара, словно лопнул пузырь, который всегда надежно отделял нас от остального мира. Мне тогда стало так глубоко стыдно за то, что я хотела от него столь много, и я знала, что он тоже чувствовал нечто подобное.

Трей, кажется, отличный парень, сказал он мне. Словно на самом деле говорил: мы должны это прекратить, пока еще можем.

Сказать об этом напрямую означало признать свою вину. Даже если мы никогда не целовались, никогда не говорили ни слова о своих чувствах, мы всегда хранили в наших сердцах место друг для друга.

Алекс хотел жениться на Саре, и теперь я понимала, что это я не дала ему такой возможности. Она уже рассталась с ним однажды во время нашего Летнего Путешествия, а затем рассталась снова, сразу после Тосканы. Пусть она никогда не знала, что именно произошло, я уверена, Сара заметила, какой это оставило на нем след.

Если бы я оказалась беременна, если бы я решилась оставить ребенка, я не сомневалась: Алекс был бы рядом со мной, отдал бы все, что у него было, лишь бы мне помочь.

Саре, как всегда, приходилось смириться с моим присутствием или жить дальше. И однажды она уже решила жить дальше, и теперь я задавалась вопросом: не я ли снова подтолкнула ее к тому же решению?

Одно дело, когда в твоем парне нуждаются его братья или одинокий отец.

Но я-то была просто какой-то посторонней женщиной, чьи потребности он всегда ставил на первое место – в ущерб своему собственному счастью и своим желаниям. И на той неделе я снова сделала то же самое, эгоистично втянула его в свои проблемы, потому что так у нас с ним было принято. Я просила его о том, что мне было нужно, и позволяла ему это дать, даже если для него это не всегда было лучшим решением.