– Я не идеален.

Мне нужно было разобраться с этим быстро. Как пластырь сорвать.

– Ты собирался сделать предложение Саре?

Он удивленно приоткрыл рот, но его шок быстро сменился обидой.

– О чем ты?

– Просто… – Я закрыла глаза и прижала ко лбу ладонь в надежде хоть немного унять жужжание в голове. Когда я открыла глаза снова, выражение его лица не изменилось. Он не подавляет свои эмоции: передо мной стоит Алекс Обнаженный. – Дэвид сказал, ты купил кольцо.

Он поджал губы и тяжело сглотнул, перевел взгляд в сторону балконной двери, а затем вновь посмотрел на меня.

– Прости, что не сказал тебе.

– Дело не в этом. – Я едва сдерживала подступающие слезы. – Просто я не понимала, как сильно ты ее любишь.

Алекс издал смешок, но на его застывшем напряженном лице не было ни капли веселья.

– Конечно, я ее любил. Мы с ней были вместе много лет, Поппи. Ты тоже любила парней, с которыми встречалась.

– Я знаю. Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто… – Я покачала головой, пытаясь оформить свои мысли в нечто более короткое и емкое, чем часовой монолог. – Ты даже кольцо купил.

– Я в курсе, – сказал он. – Но почему ты на меня за это злишься, Поппи? Ты тогда была с Треем, летала с ним по всей планете, сидела у него на коленях во всех уголках мира – я что, должен был решить, что ты с ним несчастна? Сидеть и ждать тебя?

– Да не злюсь я на тебя, Алекс! – закричала я. – Я злюсь на себя! За то, что не обращала внимания на то, что мешаю вам! За то, что так много требую от тебя! За то, что из-за меня ты не можешь получить того, что хочешь.

Он усмехнулся.

– И чего же я хочу?

– Почему она порвала с тобой? – выпалила я. – Скажи мне, что я тут ни при чем. Что Сара рассталась с тобой не из-за того, что… Не из-за того, что между нами происходит. Что с тех пор, как я исчезла из твоей жизни, она не изменила свое мнение. Если это правда, то скажи мне это, Алекс. Скажи мне, что это не из-за меня ты не женат, не из-за меня у тебя нет детей и всего остального, чего ты так хотел.

Он молча смотрел на меня темными мрачными глазами, сверкающими на заострившемся лице.

– Скажи мне, – умоляла я, а он просто смотрел на меня, и повисшая тишина только усиливала оглушительный шум в голове.

Наконец он покачал головой.