Я окинула взглядом его тело. К горлу подступил комок, и я почувствовала, как в груди мощными толчками о рёбра восхищается им сердце. Пульс был слегка учащен, но его сила, с которой он стучал в моих сосудах была слишком велика.

Стараясь не выдать своих мыслей, я уверенно смотрела на Германа, на его сильные плечи, грудь, шею, аккуратную щетину…

– Как пожелаешь… – довольно двусмысленно произнесла я.

– Надеюсь, к этому времени вернётся санитар.

– Нет, не вернётся. Ему позвонила его девушка, и это надолго.

– Тогда я сам справлюсь.

Он попытался отвернуться, но я ухватила его за талию.

Его рука скользнула по моей шее, а губы слились с моими. На меня стекала пена с его волос и вода сверху. Я вся промокла. Да и пусть! Стало невыносимо жарко.

– Твой шов! – вспомнил он.

– Что? – удивилась я.

– Он ведь намокнет.

– Герман, мне давно уже разрешили его мочить.

– Я знаю, что ты вылечишь меня и проведешь через тьму, которая ослепила меня… Я знаю, что ты – начало моей новой жизни, ведь на этот раз я уверен в том, что влюблен… И все же, я жду, когда ты разрушишь мой мир до основания, ведь именно благодаря тебе, всё это, весь этот бред имеет смысл, – в нем трепетал живой огонь, что молил о пощаде.

– Мы близки к финалу, – сообщила я. – Твоя вселенная скоро падёт под натиском реальности.

Мы продолжили наш прерванный поцелуй. Я окончательно вымокла.

– Давай, дальше сам, – я протянула ему мочалку, а сама подошла к шкафчику с полотенцами, взяла оттуда махровую ткань и сняла футболку, оставшись в лифчике и мокрых джинсах.

Надо было просушить шов и волосы.

Когда я закончила, то, обернувшись, увидела внимательный взгляд моего подопечного, скользивший по мне.

– А тебе не стыдно? – заметила я.

– Мне? Нет, – ответил он и выключил воду.