– За то, что ты попала в больницу.

– О чем ты? Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виноват.

– Виноват, – признался он.

– Объясни, – попросила я.

– Еремеев умер из-за меня, поэтому, в качестве мести, меня хотели лишить самого дорогого… Тебя.

– Не придумывай.

– Я всего лишь рассуждаю логически.

– Нет. От Еремеева ты защитил меня. В этом нет… ничего такого, за что меня могли бы убить. Всё в порядке, как бы жутко это не звучало.

– Я чувствую себя виновником всех твоих бед…

– Герман, это паранойя.

– Зря я вернулся к этой теме.

16.08.

Мы услышали скрип ворот и голос Ольги Павловны.

– Встретишь маму? – предложила я.

– Как? Вани нет, а на тебя я опираться на стану.

– Почему это?

– Ты после операции.

– Тогда не опирайся, а обними и вперёд!

Он недоверчиво улыбнулся. Я встала со скамьи и подошла ближе. Он бережно обхватил мою талию и поднялся на ноги. Я чувствовала только лёгкое прикосновение. Он старался идти самостоятельно, чтобы не причинить мне вреда – ещё одно доказательство того, что он не псих. У умалишённых нет чувства жалости и сострадания.