– Ниночка, подойди!

Заплаканная ябеда притащилась и крикнула:

– Накажи ее, мамочка! Она меня обидела, она меня высмеивала. И вообще, в нашей семье все развалилось, как она тут возникла.

Мама Нина строго спросила:

– Это ты разорвала фотографии?

Нина-младшая заныла:

– Она их тоже рвала, я не вру…

– Не юли! Ты начала их рвать?

«Сестричка» заревела, а мама Нина, подходя к Анжеле и целуя ее, сказала:

– Если бы ты, моя родная дочь, умела так фотографировать, я бы ужасно гордилась. Но ты не умеешь. А вот Анжела умеет. И знаешь что? Я тоже ужасно горжусь! А теперь бери веник и совок и собирай то, что здесь устроила.

– Но мамочка, я не буду… – заявила сквозь слезы Нина-младшая, и мама Нина вздохнула.

– Тогда и на вечеринку к Кириллу сегодня не пойдешь…

«Сестричка» быстро выбежала и вернулась с веником и совком, принявшись усердно сгребать клочки фотографий.

А когда мама Нина вышла, злобно заявила:

– Я тебе этого никогда не прощу, черномазая!

Анжела благодушно ответила:

– А вот я тебе уже простила, бледнолицая!

Нина-младшая заревела вновь.

Ванька просветил Анжелу: