Нина-младшая, после того как директриса на линейке, приуроченной к окончанию учебного года, торжественно объявила, что в муниципальном конкурсе победила Анжела, рвала и метала.
Причем не в переносном, а самом прямом значении: Анжела застала ее в своей комнате, как «сестрица» методично брала ее работы и, разрывая их на мелкие части, подбрасывала клочки в воздух.
– Тоже мне, художница! Да все это никому не нужно. Кошачья задница да кучка собачьего дерьма!
Вступать врукопашную с озверевшей «сестрицей» Анжела не стала.
– Ну, не забывай, что у меня негативы есть и я в любой момент новые фото напечатать могу, – заметила она иронично.
И, присоединившись к Нине, стала вместе с ней рвать собственные работы и подбрасывать в воздух клочки.
Нина, вся в слезах, крича, что «негритянка меня намеренно провоцирует!», убежала жаловаться родителям.
Мама Нины, постучав, вошла в комнату Анжелы и несколько оторопела – весь пол был усыпан клочками фотографий.
– Нина мне сказала… – начала она, но потом ее внимание привлекли нетронутые фотографии. Она взяла в руки одну, другую, третью.
– Это твои работы? – спросила она недоверчиво, и Анжела тяжело вздохнула.
– Знаю, что плохо, но лучше не могу…
Нина заявила:
– Нет, это не плохо. Это хорошо,
Девушка не могла поверить. Неужели… Неужели и Нина
Мама Нины громко крикнула: