Эту должность занимал сам издатель, впрочем, не особо уделявший внимание новым трендам и продвижению бренда, пусть старинного и раскрученного, но несколько запылившегося и широкой публикой игнорировавшегося.

Издатель кашлянул и сказал:

– Ну, эта должность уже занята…

Ну да, им самим.

– Я в курсе. Но, как и любая должность, она ведь может вдруг сделаться вакантной, не так ли?

Издатель вздохнул:

– Речь может идти только о срочном договоре, например, на два года…

Анжела так и знала, что он клюнет. Хотел обвести ее вокруг пальца, а в итоге она сама заманила его в свои сети.

– Нет, о бессрочном. С увольнением только в том случае, если за это проголосует не меньше двух третей акционеров.

То есть к своим голосам издателю, чтобы сковырнуть ее, потребуется еще почти столько же, а собрать их крайне малореально.

– Ну, это же поистине диктаторские полномочия!

Анжела мило улыбнулась:

– То есть вы хотите сказать, как у вас?

В итоге он согласился на все ее условия, и Анжела стала креативным редактором «Дискавери» не только фактически, но и вполне практически определяя редакционную политику.

Остаток года одиннадцатого, весь двенадцатый и отчасти тринадцатый были годами трансформаций: и в журнале, который подвергся значительным изменениям, все больше ориентируясь на интернет-аудиторию, и в личной жизни Анжелы.