– Пожалуйста, Брендан. Прошу, пожалуйста, прошу, пожалуйста…

Он не мог упустить момент и не полюбоваться произведением искусства, которым была Пайпер. Гибкие линии раздвинутых бедер, попка, которая превратила его жизнь в рай и ад. Он схватил и стиснул ее ягодицы, раздвигая плоть, чтобы увидеть, что ждет его между ними.

– Ах, детка. Это я должен говорить «пожалуйста», – хрипло сказал он, наклоняясь и поглаживая языком тугую, сморщенную кожу заднего входа. Она выдохнула его имя, затем нерешительно, с надеждой простонала его, и да, он не смог удержаться от того, чтобы притянуть ее сексуальный зад ближе, зарыться ртом в ложбинку между ягодицами и начать грубо ласкать ее языком.

– Ох, вау, – выдохнула она, прижимаясь к нему. – Что ты… О боже мой.

Он обхватил рукой ее бедро, водя двумя пальцами между мягкими складками и наслаждаясь тем, как ее киска становится чертовски влажной, в то время как он вылизывает кое-что совершенно другое. Наслаждаясь ее первоначальной застенчивостью и тем, как она в конце концов не смогла удержаться и еще шире раздвинула колени на кровати, ее бедра покачивались в такт голодным движениям его языка. К тому времени, когда он позволил своему языку заскользить вокруг влагалища, ее клитор был уже сильно набухшим; он несколько раз провел языком по бугорку, потер чувствительную кнопку большим пальцем, и она кончила, приглушенно закричав в покрывало, восхитительная влага покрыла внутреннюю поверхность бедер и его рот.

Она тяжело дышала, а он поднялся, навалился грудью ей на спину и протолкнул член внутрь все еще пульсирующего влагалища.

– Моя, – процедил он сквозь зубы, ее теснота заставила болезненно сжаться его яйца, разжигая каждую унцию крови собственническим чувством. – Я возьму то, что принадлежит мне.

Движение перед ними напомнило Брендану о зеркальном изголовье кровати, и он чуть не кончил, застигнутый врасплох эротическим видом ее отвисшей челюсти и грудей, которые подпрыгивали вместе с каждым движением его бедер. Его тело маячило позади нее, чертовски – почти в два раза – больше, он оскалился, обнажив зубы, как будто собирался проглотить ее целиком. И кто бы не захотел это сделать? Кто бы не захотел вобрать каждую частичку этой женщины? Поглотить ее пламя? Кто бы не умер, пытаясь заслужить ее преданность?

– Боже, ты такая красивая, – простонал он, падая на нее сверху, прижимая ее к кровати и выгибаясь, заполняя ее, как она заполняла его грудь и разум. Его всего. Вплоть до дыхания.

Он собрал ее волосы в кулак, потянул, откидывая ее голову назад, заставляя встретиться с ним взглядом в зеркале. Она ахнула, сжалась вокруг его члена, ее тело говорило ему, что она так же, как и он, возбуждена фильмом, в котором они снимались.