Он прижал ее к себе, другого выбора не было, если только он не хотел расколоться на части от тех гребаных эмоций, которые она в нем вызывала.
– Постоянная работа, Пайпер? Нет. Ты меня неправильно поняла. – Он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. – Когда награда так совершенна, как ты, так прекрасна, как это, работа – это, черт подери, честь.
Брендан перевернул Пайпер на спину, их поцелуи набирали обороты, его член за считаные секунды снова напрягся, болезненно набухая, когда она попросила его снять рубашку. Он подчинился, каким-то образом найдя способ сбросить с себя джинсы и боксеры, прежде чем снять с нее всю одежду. Удовлетворенные возгласы сорвались с губ, когда их обнаженные тела наконец сплелись воедино, кожа к коже, без единого видимого барьера.
Губы Пайпер под его губами насмешливо изогнулись.
– Хочешь сказать, мы
Их смех перешел во вздохи, а потом – в стоны, пружины кровати под ними заскрипели. И казалось, ничто не могло сравниться с их совершенством. Не после таких трудных признаний. Не тогда, когда они, казалось, не могли дышать друг без друга.
Но если Брендан чему-то и научился, будучи капитаном, так это тому, что как раз тогда, когда кажется, будто шторм начинает стихать и дневной свет разливается по спокойным водам, именно тогда вздымается самая большая волна.
И если он забудет этот урок, это может стоить ему всего.
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Остальное время, проведенное в Сиэтле, было просто мечтой.
Ханна и Фокс в назначенное время встретили их в вестибюле отеля, нагруженные подержанными пластинками. И хотя Пайпер все еще хотела, чтобы Брендан объяснил Фоксу, что Ханна для него под запретом, ее опасения были временно развеяны искренней дружбой, которая, казалось, возникла между этими двумя. Они весь день пробыли вместе, и они заканчивали фразы друг за друга. У них появились понятные только им обоим шутки и все такое. Не то чтобы это удивило Пайпер. Ее сестра была богиней с чистым, романтическим духом, и самое время ей собрать вокруг себя толпу почитателей.
Главное, чтобы определенные придатки оставались у них в штанах.
За ужином Брендан и Фокс рассказывали им о жизни на шхуне. Любимая история Пайпер была о том, как краб вцепился клешней Дику в сосок и Брендану пришлось наложить ему швы. Она заставила их повторить ее дважды, а сама смеялась до одурения, вызванного вином. В середине ужина Фокс заговорил о шторме на прошлой неделе, и Пайпер увидела, как Брендан напрягся, его взгляд метнулся к ней, оценивая, сможет ли она справиться с этим. Она с удивлением обнаружила, что, хотя ее нервы зловеще бурлят, она в состоянии успокоить их несколькими глубокими вдохами. Брендан явно был так рад тому, что Пайпер побудила Фокса закончить рассказ, что усадил ее к себе на колени, где она и просидела, счастливая, до конца вечера.