– На нем все, что угодно, будет звучать особенно! – Колени Ханны подогнулись, и она подскочила, возбужденно пританцовывая. – Меня даже не волнует, что ты раскопал его специально, чтобы заглушить звуки секса. Спасибо!

Уши Брендана слегка покраснели, и Пайпер каким-то образом еще больше влюбилась в него. Сделав что-то хорошее для ее сестры, он заслужил ее вечную преданность. И когда он сказал в своей грубоватой, сдержанной манере:

– Не за что. Спасибо, что, э-э, позволила мне пригласить сюда Пайпер. – Она чуть не упала в обморок. – Я возьму это.

Он снял рюкзак с плеч Пайпер, поцеловал ее в лоб, резко развернулся и вышел из комнаты. Они наблюдали за его уходом, как чайки наблюдают за целым куском хлеба, летящим по воздуху, – и благодаря своим портовым пробежкам Пайпер теперь знала, как это выглядит. Благоговейно.

– Ты должна выйти за него замуж, – одними губами произнесла Ханна.

– Я знаю, – одними губами ответила Пайпер. – Какого хрена?

Изо рта Ханны по-прежнему не вылетало ни звука.

– Сначала спроси его. Сделай это сейчас.

– Может быть, и спрошу. Боже. Вполне может быть.

Ханна осторожно наклонилась над проигрывателем.

– Ты можешь приходить на двойные свидания со мной и моим проигрывателем. Пайпер, ты только посмотри. – Она плюхнулась в кресло за столом. – На выставке я положила глаз на тот идеальный, безупречный «Флитвуд Мэк»^[42], сорок пять оборотов. Он был слишком дорогой. Но если бы я знала, что у меня будет «Пионер», я бы разорилась.

– О нет. Эта пластинка с тобой говорила?

– Громко и отчетливо. – Ханна вздохнула, отмахиваясь от своих сожалений. – Все в порядке. Если суждено, однажды я снова ее встречу. – Она вскочила на ноги. – Пойдем готовить ужин. Я умираю с голоду.

* * *

Все трое окунулись в счастливую рутину.

По утрам Брендан будил Пайпер, водя кончиками пальцев вверх и вниз по ее животу, отчего она прижималась к нему спиной. Иногда он переворачивал ее лицом вниз и рывком ставил на колени, овладевая ею быстро и яростно, а она руками вцеплялась в спинку кровати, чтобы не упасть. В другой раз он закидывал ее колени на свои мускулистые плечи и медленно входил в нее, бормоча грубые похвалы в изгиб ее шеи, толчки его члена между ее ног были надежны, как прилив, и всегда заставляли ее слабеть и вздрагивать, ее стоны наполняли прохладную, приглушенную атмосферу спальни.

Придя в себя после интенсивных занятий любовью, она одевалась для пробежки и шла встречать Эйба, помогая ему подняться по лестнице музея, а затем продолжала свой путь. Вернувшись домой, принимала душ, завтракала с Бренданом и Ханной, а потом на его пикапе ехала трудиться в «Безымянный». Помимо вывески, бару требовался некоторый декор и несколько последних штрихов. Брендан повесил люстру и рассмеялся, когда Пайпер победно завизжала, объявив ее идеальной. Они расставили столы и табуреты с высокими столешницами, повесили связки гирлянд на заднем дворике и очистили все от опилок.