Брендан вонзил костяшки указательных пальцев в оба глаза, представляя, как Пайпер убивает его. Взъерошенная, сварливая утренняя Пайпер. Пайпер, заплутавшая в продуктовом магазине. Держащая в руках пылающую сковородку, плачущая перед ним в больнице, стонущая в подушку Пайпер. Каждое ее воплощение было ударом, пока он не поклялся, что лучше уж броситься за борт и погрузиться на дно гребаного ледяного океана, чем жить воспоминаниями и не иметь ее настоящей.

Но она поступила так, как было правильно для нее. Ведь так? Разве он не должен относиться к этому с уважением?

Относиться с уважением к тому, что женщина, которую он хотел взять в жены, уходит? Господи Иисусе. Возможно, он никогда больше не обнимет ее.

Начался мелкий дождь, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы зайти внутрь и взять дождевик. Промокнуть насквозь и умереть от пневмонии казалось отличной идеей. Однако мгновение спустя Сандерс прошел мимо и передал Брендану дождевик. Просто чтобы чем-то занять руки, он надел его и засунул обе руки в карманы.

Что-то блестящее скользнуло между его пальцами.

Он вытащил находку – и там была улыбающаяся Пайпер. Ее фотография, о которой он не знал.

Она сделала селфи за его спиной, пока он держал ее на станции подзарядки. И ее глаза были сексуально-сонными и полными блаженства. Счастливая. Влюбленная.

Чувствуя себя так, словно ему по яремной вене саданул топор, разрубая пополам жилу, Брендан перевернул фотографию и увидел витиевато выведенное женской рукой послание.

Для твоей койки, капитан. Возвращайся ко мне целым и невредимым.

Я очень люблю тебя.

Пайпер.

У него перехватило дыхание.

Волна качнула шхуну, и он едва сумел заставить свои ноги компенсировать качку. Жизненная сила покинула его, потому что сердцу потребовалась вся энергия, чтобы так яростно биться. Он закрыл глаза и прижал фотографию к груди, его разум перебирал миллион воспоминаний о Пайпер, чтобы найти то, на котором она стоит в дверном проеме. Когда он видел ее в последний раз.

Пожалуйста, не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь мне. Хорошо?

Но разве он не сделал именно это, уйдя?

Он оставил ее. После того как снова и снова требовал, чтобы она сделала прыжок в неизвестность, он ушел и разрушил ее хрупкое доверие. Ради бога, сколько она пробыла в городе? Пять недель? Чего он хотел от нее?

Всего. Он захотел всего – и это было несправедливо.

Она сохранила несколько страховочных схем. Ну и хорошо. Как любящий мужчина, он должен был это приветствовать. Безопасность Пайпер. Что, черт возьми, он сделал вместо этого?