Мир вокруг него расплывался, музыка искажалась, замедлялась. Его грудная клетка словно схлопнулась, погребая под собой сердце. Нет. Нет, она не могла уехать. Она не могла уехать. Но даже когда отрицание стучало внутри его черепа, он знал, что это правда. Он не чувствовал ее.

Она исчезла.

– Мне жаль, – сказала Ханна, вытаскивая телефон и несколькими движениями большого пальца убавляя музыку. Люди позади запротестовали, но тут же заткнулись и затихли, обратив внимание на мужчину, который держался прямо лишь с помощью табурета и умирал медленной, мучительной смертью. – Послушай. Здесь никого не было. Никого. Еще, может быть, полчаса назад. Мы думали, что это огромный провал. А до этого наш отчим позвонил и сказал, что не приедет, и ты… ну, ты знаешь, что ты сделал. – На глаза Ханны навернулись слезы. Она вытерла их, а Фокс начал нерешительно поглаживать ее по спине. – Она потеряла свою искорку Пайпер. И я испугалась. Я подумала, что если она улетит домой, то эта искорка к ней вернется. Но теперь она так и не узнает, что все в восторге от этого места.

Она потеряла свою искорку Пайпер.

Это было что-то на девчачьем, и все же он отлично понял, что имела в виду Ханна, потому что у Пайпер действительно была особенная искорка. Спорили ли они, смеялись или занимались сексом, она всегда была с ней, втягивая его в ее вселенную, делая все идеальным. Эта искорка была позитивом, жизнью и обещанием лучшего, и она всегда, всегда была, сияла в голубых радужках ее глаз, освещая мир. Тот факт, что она погасла и что он имел к этому какое-то отношение, вывел его из равновесия.

– Я должен был пойти и найти ее, – сказал Брендан, больше для себя, чем для кого-либо другого. – Когда она не появилась на причале. Я должен был пойти и найти ее. Какого черта я уплыл?

– Она приходила, – произнес женский голос позади него. Подошла жена Сандерса с недопитым пивом в руке. – Она была там, просто опоздала. И очень сильно плакала.

Брендану пришлось опереться на табурет, чтобы не упасть.

– Мы посоветовали ей быть жестче, – сказала жена члена его команды, но ее тон изменился, когда люди вокруг заворчали. – В хорошем смысле, – добавила она, защищаясь.

Иисусе. Он едва мог дышать, думая о том, что она плакала, пока он уплывал.

Проклятие, он не мог этого вынести.

Брендан еще не оправился от новости о том, что Пайпер пришла его проводить, что она плакала из-за того, что скучала по нему, когда к толпе неторопливо подошел пожилой мужчина с белой повязкой на голове.