— Ромми, детка, это судьба, — тоном миссис Мэган, их тьютора, произнес Стив. — Фотку хоть покажи.

Роман против воли широко улыбнулся и достал из кармана телефон.

— А чего не на главном экране? — уточнил Стив, показывая улыбающуюся Ребекку на заставке своего смартфона. Роман не успел ответить, как Стив хлопнул себя по лбу и понятливо уточнил: — Дэймон?

Роман усмехнулся про себя. Он так привык даже в своей голове звать Волкова по фамилии или Димкой, что совсем забыл, как того звали здесь, в школе.

— Как он? — меж тем спросил Стив.

Не глядя на него, Роман пожал плечами. Смотреть на Стива отчего-то было стыдно. В галерее телефона хранился миллион Машиных фото, но он все скроллил и скроллил экран, понимая, что Стив думает, будто он отбил девушку у своего друга. Ну, Димка же был другом. Правда. И как ни называй то, что случилось, он вправду Машу отбил. Озарение, постигшее его в самолете, о том, что можно не стесняться озвучивать свои мысли и желания и добиваться их исполнения тут, на земле, изрядно потускнело.

— Вот, — Роман понял, что продолжать делать вид, будто ищет среди кучи фото одно-единственное, глупо, и протянул Стиву смартфон.

Тот хмыкнул и увеличил изображение, а Роман почувствовал, что краснеет.

— А я думал, что в России сплошные блондинки и у всех на головах этот шарф, не знаю, как он называется.

— Кокошник, — вздохнул Роман. — Ты придурок.

Стив заржал и попытался выговорить слово «кокошник». Прозвучало ожидаемо ужасно.

— Какое тупое слово, — пожаловался он после очередной попытки.

— Нормальное слово, — возразил Роман, хотя сам думал так же. Особенно сейчас, когда вновь окунулся в родную англоговорящую среду.

Дождь забарабанил сильнее, и они синхронно задрали головы.

— А в Москве дожди не такие частые, — сказал Роман.

— Ну хоть какая-то радость, кроме… как зовут? — Стив взмахнул телефоном Романа.

— Маша. Мария. Ну, Мэри вроде как, — закончил Роман и вдруг понял, что имя Мэри совсем не подходит Маше. А значит, увезти ее в Лондон не получится. Мысли бы­ли какие-то глупые и неуместные. Почему он прицепился к имени, и сам не понимал.

— Пережидать бесполезно. Погнали, — после непродолжительного молчания заключил Стив, и они, не сговариваясь, рванули в сторону кампуса.

За следующий час Роман выпил, кажется, литр чая, рассказал миссис Мэган все, что знал о Москве, раздал привезенные сувениры и понял, что не хочет уходить. Он сидел в своей старой комнате, на своей старой кровати. Соседа Стива, как по заказу, не было — он уехал на соревнования по легкой атлетике в составе школьной команды, — и миссис Мэган даже предложила ему остаться, хитро подмигнув, хотя все годы вдалбливала им, что для нарушения школьного режима не может быть оправданий. Присутствие Романа в кампусе после отбоя было, вообще-то, одним из самых вопиющих нарушений. Он не желал неприятностей ни другу, ни тьютору, поэтому засобирался домой. Вернул Стиву футболку, натянул свою, толком не просохшую, обнял миссис Мэган и написал записку друзьям, с которыми сегодня не увиделся.