— Я понимаю, — тем же противно ровным тоном сказала Маша. Роману очень захотелось оказаться рядом и обнять ее, зарыться носом в одуряюще пахнущие волосы, почувствовать ее дыхание на своей коже. Когда они были рядом, Роман почти всегда знал, как себя вести. А вот так, по телефону…

— Я соскучился, — он немного врал, потому что из-за суматохи перелета и от облегчения, что с дедом все в порядке, соскучиться не успел. Но наверное, от этих слов Маша смягчится?

— Как твой дедушка? — спросила Маша.

— Маша, я соскучился, — настойчиво повторил Роман.

— Я слышала. Как дедушка?

— Вроде бы в порядке.

— Он в больнице?

— Нет. Дома.

— А что с ним было? Инфаркт? Инсульт? Приступ панкреатита?

Маша начала бросаться медицинскими терминами, часть из которых Роман на русском даже не знал. А еще он не понимал, всерьез она говорит или нет.

— Он с виду в полном порядке. Я не понимаю, зачем он меня вызвал и…

— А-а-а, понятно.

В трубке что-то зашуршало и раздался голос Волкова:

— Что с дедом?

— Все хорошо. Он, походу, пошутил. Машу дай.

Вновь послышалась какая-то возня, и Волков объявил:

— Говорит, не хочет.

Роман зажмурился, запрокинув голову.

— Слушай, походу, вам надо друг от друга отдохнуть, — выдал Димка.

— Серьезно? — преувеличенно обрадованным тоном уточнил Роман. — С тобой, да?