Весна – самое удивительное время, пожалуй, жизнь наполняет все вокруг, проникает в самый темный уголок, пытается достучаться до самого ожесточенного сердца, вылечить израненные души, дать возможность быть услышанными и услышать. Именно в это время года оживает природа, а с ней и человек просыпается от долгой затянувшейся зимы, словно почка на дереве, которая появилась, набухала, питалась соком, который бегает по жилам дерева, и вот, в нужный момент, из неё пробивается листок, молоденький, слабый, но живой, и в когда наступит время, он измениться, станет сильнее и красивее, а порой, из неё и вовсе ничего не появиться, но такое случается не так часто, но случает. Так у людей, он либо меняется, либо яд, который наполнял душу, уже просто вышел из берегов, и он сачиться из всех возможных расщелин, ожесточенное сердце становится каменным, человек ведет лишь ярость и гнев.

– Аннетта! Почему ты ещё не готова? Луи, Луи, где водитель? – мадам Бастьен была взволнована.

– Как же меня эта раздражает! – Аннетта поднималась по ступенькам. – Софи, Софи, везде она, её много в моей жизни, все только и думают о ней!

– Ты чего бормочешь? – спросила мадам Морье.

– Ничего! – Аннетта погрузилась в себя.

– Почему ты не одета до сих пор? Нам пора уже, иначе свадьба пройдет без тебя!

– Вот и прекрасно! – Аннетта открыла дверь в свою комнату. – Хоть один день никого не видеть!

– Аннетта, ведь так нельзя себя вести!

– Почему все вечно учат, что нельзя, откуда вы все знаете, почему так уверены, что это плохо, а то – хорошо, может это, – указывая на дверь, – не коричневый цвет, а фиолетовый, почему все вечно хотят меня чему–то научить! Учите Софи! Кого угодно! Оставьте меня в покое! – зайдя в комнату, захлопнула дверь.

Пьер застегивал пуговицы на смокинге в тот момент, когда его жена появилась в дверях комнаты.

–Чего ты шумишь? Помоги мне с бабочкой, – попросил Пьер.

– Ничего, они все раздражают меня. Везде Софи, её так много, – она поправляла мужу бабочку, – Достала она.

– Прекрати, она же сестра твоя, чем ты недовольна?

– Я довольна всем, Пьер! – Аннетта поцеловала его.

–Тогда чего ты ведешь себя так? Зачем ты стравливаешь Софи, Филиппа и Кристиана?

– Ничего я не делаю! – Аннетта была раздражена.

– Послушай, если я не говорю ничего, не значит, что я слепой.

– Я не понимаю, о чем ты, – Аннетта не хотела говорить об этом: «Зачем он начал этот разговор? Еще не хватало, чтобы Пьер меня начал ненавидеть или подозревать в чет-либо.»

– Вы идете? Где Амели? Где Анннетта? Пьре! – мадам Бастьен перемещалась из комнаты в комнату на первом этаже, не могла усидеть на месте.