Я молча развернулась и вышла. А к вечеру, когда девушки разошлись, а я неторопливо прибирала со стола, наконец-то на террасе появился Женя с Маркизой на руках и присел рядом с Егоркой, который сладко посапывал в коляске.
Я молча развернулась и вышла. А к вечеру, когда девушки разошлись, а я неторопливо прибирала со стола, наконец-то на террасе появился Женя с Маркизой на руках и присел рядом с Егоркой, который сладко посапывал в коляске.
– Что, кавалер, сдался? – усмехнулся Женя, поглядывая на него.
– Что, кавалер, сдался? – усмехнулся Женя, поглядывая на него.
– Да избыток женского внимания его утомил! – произнесла я и зашла на кухню. Обратно вернулась только через минут пятнадцать.
– Да избыток женского внимания его утомил! – произнесла я и зашла на кухню. Обратно вернулась только через минут пятнадцать.
– Вот, видишь Маркиза, – раздался голос Жени, – дожился не с кем даже поговорить, все меня избегают.
– Вот, видишь Маркиза, – раздался голос Жени, – дожился не с кем даже поговорить, все меня избегают.
Я косо посмотрела на него, а потом на Маркизу, которая вытянулась вдоль его ног и довольно урчала.
Я косо посмотрела на него, а потом на Маркизу, которая вытянулась вдоль его ног и довольно урчала.
– Чем ты ее подкупил? – спросила я и, присев рядом, погладила ее. – Маркиза на себя не похожа.
– Чем ты ее подкупил? – спросила я и, присев рядом, погладила ее. – Маркиза на себя не похожа.
– Ну, еще ни одна женщина не смогла устоять перед моими чарами.
– Ну, еще ни одна женщина не смогла устоять перед моими чарами.
– Ха-ха. Очень смешно.
– Ха-ха. Очень смешно.
Я продолжала гладить Маркизу, а Женя вдруг ни с того ни с сего спросил:
Я продолжала гладить Маркизу, а Женя вдруг ни с того ни с сего спросил:
– Почему ты ничего не сказала о сообщениях?
– Почему ты ничего не сказала о сообщениях?