– Ты решила это окончательно? – спросил Павел.

– Окончательно и бесповоротно!

– Тогда скатертью дорога, но Эмма останется со мной!

Его зелёные глаза потемнели и стали казаться практически чёрными.

– Ты опять пытаешься меня удержать? Сколько можно?

– Разве я пытаюсь тебя удержать? Наоборот, я тебя отпускаю. Но я же не могу остаться ни с чем, правда? Ты вернёшься к своему доктору, а с чем останусь я? Моя дочь останется со мной.

Аэлите казалось, что этими словами он разрывал ей душу пополам. Он заставлял её сделать выбор между дочерью и Максимом.

– Пожалуйста, не делай хуже, – она почувствовала, как её глаза увлажнились. – Позволь мне забрать дочь. Поступи по-человечески.

– Ты предлагаешь мне, как говоришь, по-человечески выкинуть свою жизнь на помойку? Если в моей жизни не будет ни тебя, ни Эммы, значит, я сотру из неё целых пять лет.

– Ты знал на что шёл, когда женился на мне. Я всегда была против нашего брака. Ты сам виноват в том, что сейчас происходит.

– Зачем ты лезешь в прошлое, Аэлита? С тех пор прошло сто лет. Какая теперь разница кто и в чём был виноват?

Действительно, теперь это не имело значения. Важным было только одно – её дочь. Она будет вырывать её у него собственными зубами, если понадобится.

– Ты должен отдать мне Эмму!

– Моя дочь останется со мной, – настаивал Павел.

Аэлита сжала руки в кулаки и почувствовала, как в её груди что-то загорелось.

– Она не твоя дочь! – выпучив глаза, выкрикнула она.

От этих слов лицо Павла побледнело, а его глаза широко открылись.

– Что ты сказала?

– Что слышал. Я родила её не от тебя.