Он приподнял брови и сморщил лоб:

– Это враньё!

– Нет, это правда. Помнишь, ты ездил в Сочи? – сказала Аэлита и не узнала свой механический голос. – На следующий день, сразу после твоего отъезда, я отправилась на экскурсию по Москве. В Измайловском парке я встретила Максима. Она его дочь. Я родила Эмму от него.

– Что ты несёшь? Это не может быть правдой!

Павел сцепил руки на животе и громко задышал. Аэлита, выставив грудь колесом, наблюдала за ним.

Через несколько секунд он подошёл к лестнице и опёрся о её перила. Аэлита слышала его дыхание, но лица рассмотреть не могла: он встал к ней спиной и опустил голову, поддерживая её рукой.

– Ничего не понимаю… Если это правда, тогда почему ты тогда не ушла к нему? – спросил он. – Почему пришла ко мне?

Аэлита ответила ему ледяным тоном:

– Потому что Максим поставил на первое место не меня, а свою работу. Я хотела отомстить ему. Но когда я увидела его сегодня, то поняла, что глупо было так поступать. Эмма его дочь и он должен об этом знать.

Павел горько засмеялся, продолжая стоять рядом с лестницей, отвернувшись от неё:

– Всё это, конечно, замечательно… – проговорил он. – Только причём здесь я? Что я тебе сделал, чтобы заслужить обман такого масштаба?

Как же Аэлите хотелось сказать, что Эмма его дочь, а соврала она только потому, что он не оставил ей выбора. Но она не могла этого сделать. Потому что другого оружия против его настырности просто не существовало.

– Я больше не хочу об этом говорить… – сказала она и хотела отойти от него. Но Павел подбежал к ней и схватил за плечи. Ей стало больно от его резких движений, и она сморщила лицо.

– Нет, Аэлита. Ты думаешь, я не человек? Что я бесчувственный? Что со мной можно поступать, как с вещью? Объясни мне всё сейчас же!

Но Аэлита не хотела продолжать этого разговора. Её ответ толкал её к ещё одному вранью. Но если она признается Павлу, что соврала в том, что Эмма не его дочь, он точно ей её не отдаст.

– Да, я сволочь. Да, я обманула тебя, – выкрикнула она ему в лицо. – Вот такой я на самом деле человек. Что? Не веришь мне? Тогда спроси Маргариту Васильевну или кого угодно из прислуги. Они подтвердят, что на протяжении двух месяцев, что ты отсутствовал, я каждый вечер уезжала из дома. Всё это время я была с Максимом.

Павел с брезгливым выражением лица отцепил от неё руки и сделал один шаг назад.

– Почему ты уверена, что Эмма его дочь? Она может быть и моей.

– Я женщина и мне лучше знать.

– Ты не женщина, – он сложил руки на пояс и наклонил к ней голову. – Сказать, кто ты?