Аэлита развернулась в противоположную сторону и, закутавшись в одеяло, приглушённо зарыдала.

– Оставьте меня! Я не хочу есть! Я ничего не хочу…

– Это же вздор, милочка! Вы должны есть, иначе не выздоровеете. Ну что случилось? Может, я могу что-то для вас сделать?

Но Аэлита молчала продолжая рыдать, уткнувшись в белую подушку.

– Ну же, милочка, ответьте мне, – Маргарита Васильевна попробовала пробраться в «убежище» Аэлиты, попытавшись скинуть одеяло с её лица. – Перестаньте упрямиться. Ведь я могу для вас что-то сделать, верно? Может мне стоит кого-то позвать и вам сразу станет легче?

Аэлита по-прежнему плакала, отвечая резкими движениями на попытки Маргариты Васильевны пробраться к ней.

Она так ничего не добилась от неё. Эта упрямая гордячка никогда не поправится, если будет продолжать вести себя подобным образом! А сколько раз она твердила Павлику о том, чтобы он к ней зашёл. Да эти двое сведут её в могилу раньше срока!

Маргарита Васильевна отправилась на кухню, чтобы выпить травяного чая. Состояние Аэлиты и так беспокоило её, а после такой выходки тем более. О том, что чувствовала её молодая хозяйка она могла только догадываться, но то что унять свои переживания в одиночку она не могла, было для неё очевидным.

Когда Павел вернулся с работы, Маргарита Васильевна набросилась на него с порога.

– Где тебя носит столько времени?!

Услышав такую бурную речь, его каменное лицо переменилось.

– Что случилось? – он подбежал к Маргарите Васильевне и, ухватившись за её плечи, стал требовать от неё ответа, мельком поглядывая на второй этаж. – Отвечайте! Что-то произошло, пока меня не было? Почему вы мне не позвонили?

– Угомонись, Павлик. Ничего страшного пока не случилось.

Она почувствовала, как он ослабил хватку на её плечах.

– Но случится, если ты прямо сейчас не поднимешься к своей жене. Она сегодня ничего не ела кроме пары ложек овсяной каши на завтрак.

– Почему?..

– Тебе, мне кажется, лучше знать. Ведь она твоя жена. И она хочет тебя видеть.

Павел отвёл глаза в сторону и, отвернувшись от Маргариты Васильевны, задумчиво произнёс:

– Она… меня звала?

– Она спрашивала, где ты. Тебе этого мало? А то, что она поправляется с черепашьей скоростью тебе тоже мало?