– Что?

– Я хочу знать… Расскажи мне, что у вас с ним произошло?

Протяжно вздохнув, Аэлита вернулась в кресло:

– В тот день, когда я пришла к тебе, он открыл мне тайну, о которой молчал с самого начала нашего знакомства, – она посмотрела в пол и механическим голосом произнесла. – Максим женат и у него есть сын.

– Ну и дела… – усмехнулся Павел и прислонился к стене рядом с окошком. – Но он ведь может развестись. Что это меняет, если ты его любишь?

– Дело в том, что… его жена и сын психически нездоровые люди.

– Тоже не вижу в этом преград. Брак с недееспособным, если приложить усилие, расторгнуть возможно…

– Хватит уже! – крикнула она.

Его простой взгляд на вещи, которые были для неё серьёзнейшими, подействовал ей на нервы.

– Почему ты злишься, Аэлита? Неужели тебя напугали трудности, и ты решила его бросить?

– Да дело не в трудностях, а в его вранье! Когда я была в него влюблена, он не сказал мне о существовании своей семьи. Разве это справедливо? Да он бы с ней не развёлся! Он же последние силы отдаст ради ущербных! Он бы сделал меня своей любовницей, и я бы жила как какая-то… Мне омерзительна такая жизнь!

Собственная нервозность удивила её. Она пожалела о своей излишней прямолинейности, но признать была вынуждена: она действительно так думала.

– Как же жестоко, Аэлита… – протянул он. – Ну а как же любовь? Разве ты откажешься от этого чувства ради своих принципов и гордости?

Аэлита решила и дальше идти путём прямолинейности. На пару секунд закрыв глаза, она сказала:

– Я хотела подарить Максиму гораздо больше, чем хотел подарить мне он. Знаешь, у меня сильное сердце. Я могу любить страстно, полностью отдавая себя. И мне нужен такой же человек, а не тот, который способен подарить мне лишь часть себя. Не меня напугали трудности, а нашу с ним любовь. И она, увы, не выдержала…

– Аэлита, ты красиво говоришь, – перебил её он, пригладив ладонью шею, – но мне кажется, ты просто пудришь и мне и себе мозги.

– Это не так! – возмутила она. – Я…

– Ты пришла поговорить со мной начистоту, но по-прежнему сидишь передо мной и не можешь сознаться в очевидном даже себе, – Павел подошёл к ней и встал напротив кресла, в котором она сидела. – Уйти от Петрова мотивируя это тем, что у него есть душевнобольные жена и сын очень удобно…

– Дело не в этом, а в том, что…

– … в том, что он тебе соврал, да, я помню. Это тоже неплохой предлог, – он упёрся руками в подлокотники её кресла и, впившись в неё взглядом, стал говорить, с каждым словом громче и громче. – Но ведь правда в том, что узнав о существовании его семьи до тебя наконец дошло то, чего ты на самом деле хочешь! Эта новость настолько шокировала тебя, что ты поняла, что нет у тебя к нему никакой любви! Разве я не прав, Аэлита? Скажи мне, если я не прав?