Она прошла внутрь кабинета и присела в кресло, предназначенное для деловых клиентов.
Он вопросительно смотрел на неё.
– Я сегодня чувствую себя гораздо лучше. И думаю, что смогу выдержать любую правду, которую услышу от тебя.
– О какой правде ты говоришь?
– Во время моей болезни ты вёл себя по отношению ко мне щадяще. Но прикрываясь холодной вежливостью и выдержанной заботой, ты прятал от меня свои настоящие чувства.
– Аэлита! – он усмехнулся. – Твоя прямота в последнее время меня просто обескураживает.
– Из-за недоговорённостей мы оба сильно пострадали. Нужно прекращать так делать.
– Я совершенно с тобой согласен!
Аэлите показалось, что он произнёс эти слова с излишним энтузиазмом.
– Ты меня так и ни разу не спросил, почему я пришла к тебе тогда… да и ещё в таком состоянии…
– Так тебе есть, что мне рассказать? Даже не знаю… Лично мне всё кажется простым. Ты решила прогуляться часик-другой, но попала под дождь и простудилась. Банальная ситуация, ты так не считаешь?
В этот момент Аэлите захотелось развернуться, уйти и больше никогда не начинать этого разговора. Но она подавила в себе это желание и продолжила, как будто не заметила колкости в его последних словах:
– Если тебе неинтересно, то я не буду ничего говорить. Я… я много думала и решила, что… – она запнулась и, посмотрев в пол, дотронулась пальцами до лица.
– Что же ты решила? – он задал ей вопрос в такой манере, как будто она собиралась сказать, что решила приготовить на ужин.
– Ты знаешь, что я не могу жить без дочери… и я поняла, что зря всё это затеяла. Я больше не хочу, чтобы из-за меня страдали другие и… если ты сможешь, то я готова продолжить жить так, как раньше. Как будто ничего не было.
– Как будто ничего не было… – повторил за ней Павел, растягивая слова, а потом спросил:
– Ты сама-то хочешь этого?
– Конечно. Зачем бы я тебе это говорила?
Павел горько улыбнулся после её слов, потом встал, подошёл к окошку и заглянул в него.
– Ты так говоришь только потому, что я не отдаю тебе Эмму? Ты будешь продолжать терпеть меня, лишь бы она не страдала?