Я выразительно посмотрела на нее. Она хмыкнула.

– Я же не знаю, чему научила тебя сеньора Тиллер.

Мои учителя были настолько стары, что, вероятно, пережили еще Вторую мировую, и настолько чопорны, что вполне могли оказаться девственниками.

Я сглотнула и посмотрела в окно, потому что грудь сдавило мрачным секретом. Меня насиловали четыре года моего детства, и моя мать так никогда об этом и не узнала. Даже в возрасте восьми лет я знала, что если бы ей это было известно, то она бы снова попыталась со мной сбежать. И очень боялась, что за это папá убил бы ее. Теперь мне было двадцать, и я просто не могла выдавить из себя этот секрет, зная, как сильно он ее расстроит.

– Ricorda, mia figlia, ты не обязана делать то, что тебе неприятно. Ты еще молода, я уверена, Антонио поймет.

– Супружеское ложе меня не пугает, мам. Я даже не волнуюсь об этом. Я просто хочу… нравиться ему. – «Хочу, чтобы он меня любил».

– Ох, stellina…

Грудь сдавило.

– Пожалуйста, не порть все, мама.

– Ты права, прости меня. Мне кажется, нам пора спускаться. Готова?

Я глубоко вздохнула.

– Готова.

Моя первая свадьба была пышным событием, с белыми лилиями и бантами из тюля. Гости чествовали нас, осыпая рисом, когда мы вышли из церкви.

Был прекрасный день.

Царила идеальная атмосфера.

Я была великолепна, все говорили об этом.