Но стоило Кристиану выйти в гостиную, где я металась от стены к стене, под моей кожей разлилось такое сильное облегчение, что я забыла, как дышать.

Сердце колотилось.

Глаза жгло.

Злость, облегчение, страх перед этим извращенным семейным воссоединением – все это навалилось одновременно. Я быстрым шагом подошла к Кристиану и толкнула его. Он даже не покачнулся, и это только сильнее меня разозлило. По щеке скатилась слеза.

– Ты работал с моим отцом! – обвиняюще воскликнула я.

– Я никогда в жизни не работал с твоим отцом.

У меня вырвался саркастичный смешок, давая понять, насколько я ему не поверила.

Кристиан заиграл желваками.

– Я работал только с Антонио. Как ты знаешь, они вращались в одних кругах.

В его словах был смысл, даже слишком много смысла. Я сразу предположила худшее, потому что всегда ожидала подвоха от мужчин. Да дело было даже не только в этом, я хотела ожидать от него подвоха. Потому что с ним мне казалось, что я теряю контроль, что спасательный круг выскальзывает из моих пальцев каждый раз, как он меня касается.

Я ненавидела все эти чувства.

Благодарность. Неуверенность. Облегчение.

Потому что однажды я утону в них.

И он не станет меня вытаскивать.

Злость тут же вернулась, жжением по венам и за глазными яблоками.

– Лжец, – крикнула я и снова толкнула его. Мне хотелось сделать ему больно. Мне хотелось, чтобы он почувствовал то же самое, что почувствовала я в ту секунду, когда в воздухе прогремел выстрел.