Я колотила его в грудь до тех пор, пока он не прижал меня к себе, одной рукой заломив обе ладони мне за спину. Я попыталась вырваться, но, стоило мне оказаться прижатой к его теплому телу, как мои согретые мускулы внезапно обмякли.

– Дыши, – приказал Кристиан.

Я сделала глубокий вдох.

– Выдыхай.

Я прислонилась к нему, глубоко дыша и беззвучно плача. Я ненавидела себя за то, что опять разревелась перед этим человеком, но не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, как хорошо, как правильно было быть вот так прижатой к нему.

– Я слышала выстрел, – сказала я, и облегчение в моем голосе было кристально ясным.

Три простых слова обнажили мое сердце и распахнули его нараспашку.

Оно истекало кровью, которая капала на пол у его ног.

Кристиан поднял мое лицо за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его лицо было очень близко, размытое сквозь пелену слез.

– А я думал, ты меня ненавидишь, malyshka.

– Ненавижу, – выдохнула я ему в губы, но вышло слишком уязвимо, слишком отчаянно, чтобы быть хоть немного убедительной.

В тот момент, когда я думала, что он прижмется губами к моим, он отстранился. Я нервно вдохнула, чувствуя, как кожа покрывается инеем изнутри из-за отсутствия его тепла.

Его голос звучал отстраненным.

– Нам пора.

– Погоди, – сказала я. – Мамины поваренные книги. Они мне нужны.

– Тогда давай быстрее. Не думаю, что нас пригласят на чай.