Сибил замерла на миг от изумления.

— Откуда ты знаешь, Джек? — спросила она. — Их арестовали констебли?

— Нет. Эбби решила попросить Эрни помочь Максу… — начал свой рассказ Джек.

Он рассказал о том, как Эрни привел аборигенов, чтобы они вылечили собаку, правда, не вдаваясь в детали.

— Хочешь сказать, что дикари разжигали костер сегодня ночью прямо под стенами нашего дома?! — в ужасе воскликнула Сибил. Она немедленно представила себе, как их всех могли убить в собственных постелях.

— Да, мама, старейшина племени пришел вместе с двумя женщинами, и они что-то делали с раной Макса.

Джек избегал подробностей и потому не сказал, что старейшина был колдуном-кадаича, а лечение заключалось в откровенной ворожбе.

— Макс уже сегодня поднялся на ноги, он голоден, а это хороший знак. В благодарность я велел Фрэнку Фоксу приготовить и послать в племя большую корзину овощей и фруктов, потому что Эрни сказал, что из-за засухи аборигены испытывают нехватку именно в них. Старейшина был очень благодарен и обещал, что неприятностей у нас больше не будет.

— И ты им веришь? — с сомнением спросила Сибил.

Она не могла поверить, что корзина овощей способна урегулировать ситуацию, но с другой стороны, мысль о том, что аборигенам просто не хватает продовольствия, не приходила ей в голову.

— Да, верю. Эрни сказал, что слово старейшины — закон для клана.

— Как ты можешь быть таким доверчивым! — сварливо возразила Клементина. — Чтобы эти дикари слушались какого-то старика? Они и друг друга-то не уважают, что уж говорить о белых людях.

Джек не мог обвинять ее за это раздражение — почти все белые поселенцы ненавидели и боялись аборигенов… однако тон Клементины ему не понравился.

— Я верю старейшине, — терпеливо и спокойно повторил он.

Тут Джек услышал, как от задней двери его зовет Элиас. Он поспешил туда, испугавшись, что Максу стало хуже, но его ждали добрые вести.

— Прибыли ваши рамбулье! — радостно сказал Элиас.

— О, замечательно! Эбби, ты слышишь? — воскликнул Джек. — Наполеон уже здесь!

С этими словами он поспешил из дома. Этих овец он ждал несколько месяцев и теперь испытывал огромное облегчение от того, что они прибыли целыми и невредимыми.

Глаза Эбби вспыхнули от удовольствия, и она встала.

— Во имя господа, кто такой Наполеон? — воскликнула Сибил.