— Я полагаю… — слова давались ему с трудом. — Я думаю… вы… вы можете быть беременны, мисс Скоттсдейл! Слишком рано, чтобы говорить наверняка… но вполне, вполне вероятно.

— Господи, прости меня! — прошептала Эбби, вновь закрывая лицо руками.

Вернон знал — часть вины лежит и на нем, и горечь от этого переполняла его душу.

— Пожалуйста, не переживайте так, мисс Скоттсдейл! — тихо произнес он, пытаясь хоть как-то утешить ее. — Я знаю, что это не ваша вина.

Эбби вскинула голову, удивленно моргнула.

— Вы знаете?!

— Да.

Он должен был говорить очень осторожно, подбирая слова…

— Вы просто несчастная девушка, попавшая в беду.

Вернон чувствовал себя больным от переживаний. Зачем, о, зачем он выписывал Эбенезеру опиат! Почему не прислушался к собственным же подозрениям?

— Что же мне делать с… ребенком? — спросила Эбби.

Она пыталась представить себе реакцию Джека и Сибил на шокирующее известие о том, что она беременна.

Вернон не знал, что ей ответить.

— Я так понимаю… тот человек не знает… — промямлил он, прекрасно зная ответ.

— Нет, не знает, и сказать ему об этом никак нельзя! — ответила Эбби, стараясь не вспоминать, как проснулась на следующее утро и обнаружила Эбенезера Мэйсона рядом с собой в постели. Мертвым. Это было слишком ужасно. Кроме того, в провинции все друг друга знают — и доктор наверняка мог догадаться про Эбенезера.

Вернона тем временем переполняло чувство вины.

— Вы вряд ли что-то сможете с этим поделать, мисс Скоттсдейл. — Вернон пытался справиться с собой. — Когда ребенок родится… вероятно, вы отдадите его на усыновление. Или в приют.

— В приют?!

— Разумеется, если семья того человека не захочет вам помогать.

Вернон был уверен, что Хит этого делать не станет, но говорить об этом вслух не следовало.