Эбби слушала лишь краем уха. Она все пыталась представить себе реакцию Сибил и Джека на известие о ее беременности. Джек — добрый человек, она это знала… но даже если он из жалости и не попросит ее оставить Бангари, она сама ни за что не захочет навлекать позор на их с Сибил дом. Это было бы неправильно, а значит, выбора у нее нет.

Она должна уехать. На танцы она пойдет, потому что Сибил была добра и щедра, оплатив новое платье и туфли, но на следующее утро после танцев Эбби просто уедет, без всяких объяснений. А Клементину она заставит поклясться, что та сохранит ее постыдный секрет от Хокеров…

Когда они вернулись в Бангари, Эбби попросила у Сибил разрешения пойти прилечь.

— О, разумеется, дорогая! Но я должна сказать, что твоя слабость меня беспокоит, и если так пойдет и дальше, я буду настаивать на визите доктора. Пусть он приедет сюда, или сходи к нему в городе…

Сибил чувствовала, что больше так продолжаться не может. Подозрения ее крепли, и она боялась подумать об истинной причине слабости Эбби.

Панический взгляд Эбби метнулся к Клементине.

— Я… я уверена, что мне вскоре будет легче! — пробормотала она, торопливо поднимаясь наверх.

— Вы беспокоитесь об Эбби? — спросила Клементина у Сибил, стараясь выведать, как далеко зашла миссис Хокер в своих подозрениях.

— Да, немного.

— А как вы полагаете… Что с ней?

— Полагаю, ничего серьезного, Клементина! — уклончиво ответила Сибил. — А теперь покажи мне наряды, которые вы купили у Мак-Эвоя.

Клементина была разочарована. Сибил явно знала больше, чем хотела рассказать.

Вечером Эбби осталась у себя в комнате. Она попросила передать Сибил, что не будет спускаться к ужину, и Сибил сама принесла ей перекусить, но у девушки не было аппетита. Джек переживал. Он считал, что Эбби плохо себя чувствует из-за того, что он практически обвинил ее в том, что она не закрыла ворота паддока… После ужина он предложил Клементине прогуляться по саду. Несмотря на кажущееся романтичным предложение, Клементина перепугалась.

— Какой чудесный вечер, не так ли? — спросила она, когда они с Джеком уселись на скамейку под голубым эвкалиптом. Лунный свет пробивался сквозь мощные ветви, бросая причудливые тени на скамейку и траву вокруг нее.

— Да, — суховато ответил Джек.

Фред уже уехал к себе на ферму — сразу после того, как все бараны-беглецы были возвращены на место, но слова его не шли у Джека из головы.

— Я так понимаю, ты и вчера вечером гуляла, Клементина? — Джек уселся вполоборота к девушке, чтобы видеть ее реакцию.

Сердце Клементины забилось сильнее, она старалась не смотреть на Джека.