— Мне сказали, что тебя видели возле паддока. Уже после того, как Эбби ушла домой. Ты поэтому знала, что она туда ходила?

Мысли Клементины метались вспугнутыми воробьями. Она была уверена, что ни Эрни, ни Уилбура в усадьбе не было, они пасли овец на дальних пастбищах; Элиас тоже был вчера занят — он уехал к Хиту с запиской о том, что Эбби будет на танцах, куда поедут и они с Джеком, и Том.

Вероятно, ее видел Фред Раундтри! Клементина знала, что он уже уехал, поэтому решила смело опровергнуть любые его слова.

— Я выходила гулять, но до загонов не дошла, Джек. Ты же знаешь, я терпеть не могу скотный двор и избегаю его всеми силами. Бараны слишком… пахучие создания для меня, так что кто бы что ни говорил — меня возле них видеть не могли точно.

Джек почувствовал усталость и разочарование. Клементина лгала. У Фреда Раундтри не было ни малейших причин выдумывать, будто он ее видел возле паддока. Стало быть, она там была, а теперь пытается отрицать это. Впервые в жизни Джек подумал о том, что Клементина ревнует его к Эбби… но неужели она зашла так далеко, что открыла паддок и свалила всю вину на девушку? Скорее всего, это так и было — уж больно яростно она отрицала то, что была вчера возле паддока после ухода Эбби.

— Прошу меня извинить, Клементина. Я должен кое-что сделать. — Джек встал и пошел прочь.

Клементина растерянно и испуганно смотрела ему вслед. Он ведь не мог подозревать правду? Да и какая разница? Он же не может доказать, что это Клементина открыла ворота, а Эбби не может доказать, что закрыла их. В любом случае, когда выяснится факт беременности Эбби, открытые ворота паддока вообще никого больше волновать не будут!

Джек постучал в комнату Эбби. Когда она открыла, он увидел ее усталое лицо и едва не взвыл от раскаяния.

— Ты в порядке, Эбби? Ты не спустилась к ужину, а мама сказала, что ты неважно себя чувствуешь.

— Немного устала… но все уже в порядке. — Эбби старалась не смотреть на Джека. Сейчас, вечером, тошнота отступила, но на сердце тяжелым камнем лежал другой груз.

— Я хотел извиниться за то, что был так резок утром. Я устал и был зол…

— Не надо извиняться. Я прекрасно понимаю, насколько большую ценность представляют для тебя Наполеон и остальные бараны.

— Да… ты понимаешь…

Джека словно осенило. Клементину жизнь фермы не интересовала ни секунды, зато Эбби понимала все и переживала.

— Именно потому я и должен был тебе поверить! Если ты сказала, что закрыла ворота… да ты бы ни за что не оставила их открытыми! Я это знаю и прошу у тебя прощения за то, как вел себя утром.