— Почему же это слабость, Вождь? ― подскочил с места. ― Давай я покажу тебе, каким храбрым и сильным могу быть! Я подкрадусь к тому зверю, пока он этого не ожидает, и заставлю его приклонить перед собой колени!

— Храбрость и сила ― это не просто слова. Это твои поступки. Твои ценности и мысли. Когда ты благороден, честен и справедлив ― ты силен. Когда ты бесстрашен и милостив ― ты храбр. ― Кваху подошел ближе и, коснувшись макушки, посмотрел мне в глаза. ― Лишь став таким, ты сможешь называться достойным воином. Когда сердце и душу, несмотря ни на что, сможешь оставить чистыми. Перед Великим Духом. Перед своим безжалостным врагом. И перед собой самим.

— Я понял, Вождь! А теперь позволь мне поохотиться! Позволь доказать тебе, что я достоин!

— Ты не понял, Чавеио. ― просто сказал Кваху, опуская ладонь вниз. ― Но когда―нибудь обязательно поймешь. Когда―нибудь ты будешь готов. А сейчас иди обратно в поселение.

— Но я готов! Вождь, позволь мне показать тебе!

— Делай, как я говорю, непослушный маленький ска6, и тогда, возможно, Великий Дух укажет тебе верный путь.

— Но…

— Остальные ― вперед! ― крикнул Кваху и в последний раз посмотрел на меня.

В тот день я не пошел вместе с племенем, но и не повернул назад. Я прятался в кустах, наблюдая за тем, как мои друзья охотятся, оттачивая удары и маневры, которым день за днем их учил Великий Вождь.

Я злился.

На своего наставника, который не позволил мне показать силу. На других ребят, которые промолчали. На себя, потому что не сумел переубедить Вождя.

Я злился.

И эта злость зажала в своих тисках: пережимая горло, заставляя гореть. Лишь на сорок девятую луну я сумел подчинить Зверя, что сидел у меня внутри. И лишь в ту ночь мне было позволено впервые выйти на охоту.

Восемь лет спустя.

― Завтра прибывает торговый корабль, ― голос Кваху заставил замереть с топором в руках, ― на нем ты сможешь вернуться домой.

Слабо усмехнулся, ощущая, как прошлое вновь начинает накрывать.