— Это не тебе решать, ― прошипел. ― Я имею полное право быть рядом с ней!

— Ты должен был быть рядом с ней, когда она в тебе нуждалась! Когда будучи в таком положении проходила через всё сама!

— Я ничего не знал о её положении!

— А что, если бы знал, а?? ― заорал Грег. ― Тогда бы ты её не бросил?? Тогда бы ты её пожалел?!

— Не смей меня судить!! ― зарычал, сделав попытку вырваться; санитары кое―как удержали меня на месте. ― Не смей строить догадки, не зная всей правды!!

— Что эта правда изменила бы?! Подняла бы тебя в её глазах?! ― Грег стоял спокойно, но парни продолжали его держать. ― Разве есть такая причина, которая могла бы оправдать то, что ты сделал??

— У меня не было выбора!

— Выбор есть всегда!

— У меня его не было!! Не было, черт подери!! Он не дал мне его, понимаешь?! Не дал!! А я просто не мог рисковать её жизнью, потому что умер бы, если бы этот сукин―сын до неё добрался!!

В холле мгновенно образовалась тишина.

Грег молча стоял, наверное, даже и не собираясь отвечать, а я осознавал, что, поддавшись эмоциям, проявил слабость и сказал лишнего.

Повернув голову, замер, встретившись с мучительно любимыми васильковыми глазами. Облокачиваясь о дверной проем, Эбби цеплялась за дерево пальцами, словно изо всех сил пыталась не скатиться по нему вниз. Видел, как подкашиваются её ноги, видел, как мечется взгляд, и с какой болью дается каждый новый вдох.

Но что я мог сказать ей? Что? Снова солгать? Прикрыть одной ложью другую?

Я не мог рассказать правду. Не мог. Ублюдок убьет её, стоит мне лишь попытаться всё ей объяснить. Стоит лишь попытаться, и он заставит меня смотреть, как медленно и мучительно умирает та, без которой я больше не представлял своей жизни.

А сейчас эта женщина ― самая лучшая, самая невероятная на земле женщина ― носила моего ребенка. Моего малыша. Внутри неё рос и развивался маленький человечек, в жилах которого текла моя кровь.