Сунув руки в карманы брюк, начал вспоминать каждый свой шаг, каждый удар, который Ему нанес. Вначале исчезнувшие деньги ― отвлекающий маневр, ничего серьезного. Затем разбитая машина ― заставляет задуматься. Взорвавшийся вертолет ― как предупреждение о надвигающейся опасности. И нападение на компанию ― так я объяснил, что шутки не мой удел.

А ещё я помнил, какую неоценимую помощь оказал Оливер, фактически взяв всю вину на себя. Все должны были думать, что именно его люди организовали нападение. Что именно он желал Ему навредить. И как удачно сложилось, что обе мои игрушки случайно познакомились на том приеме.

Я тоже там был. Я видел их рукопожатие, и вот тогда в голове и созрел план использовать Ньюмана, как пешку.

Счет в Швейцарии, отмывание денег… всё это было лишь каплей в огромном море боли, которым я омою Его лицо. В которое заставлю окунуться.

Я помнил, что тогда написал. Помнил каждое слово, потому что оно словно гвоздь день ото дня вколачивалось в виски.

Дарен должен был оставить её. Должен был лишить свою душу спасения.

Так было нужно.

Он просто должен был понять. Ощутить то же самое. Каждым нервом на теле прочувствовать мою собственную боль. И понять, что чувствуешь, когда единственный человек, который вселял уверенность и дарил желание мечтать, уходит из жизни. Чтобы больше никогда в неё не вернуться.

Взглянув на наручные часы, отвернулся от окна.

Я выжидал уже очень долго. Наблюдал за тем, как медленно и мучительно между этими двумя растет необъятная пропасть. Как сердце Дарена всё больше ожесточается, наполняется запредельной жаждой мести и превращается в бесполезный кусок ледышки.

Как Ученик превосходит Учителя.

И как надежда на искупление безвозвратно, день за днем, превращается в обыкновенную горстку пепла.

Наблюдая за заходящим за горизонт солнцем, я думал о том, что завтра, когда оно взойдет снова, всё изменится.

Пришло время доиграть партию.