Это всё, что мне нужно было знать. Всё, что я хотела знать.

— Я принесла тебе чай, ― голос Рози заставил улыбнуться, ― и ещё немного пирога. Знаю, ты не просила, но тебе нужно поесть. Иначе малыш не будет расти.

Осторожно закрыла жалюзи, а затем медленно повернулась.

— Спасибо. Я поем.

— Ты в порядке?

Я уже и забыла, что значит «быть в порядке»; просто не чувствовать, как изо дня в день боль прожигает тебя изнутри. Жить нормально. Быть счастливой.

Вдруг до боли в груди вновь захотелось плакать, а затем рассказать обо всём, что творилось на душе, но вместо этого я просто кивнула.

Опустившись на диван, взяла горячую кружку с жасминовым чаем.

— Ты очень много для него значишь.

Кружка замерла у самого рта; что―то необъяснимое в этот момент случилось с сердцебиением. И я ухватилась за единственную ниточку, которая могла вытянуть меня из мучительных мыслей.

— Грег замечательный. Я не знаю, как справлялась бы без него.

— Я говорила не о нем.

Ниточка порвалась, и, выдохнув, я опустила дрожащие руки на колени.

— Не понимаю.

— Тот мужчина, который привез тебя, ― уточнила Рози то, что итак было очевидным, ― он очень сильно тебя любит.

— Я не уверена, что это так.

— Но я уверена, ― настаивала она, при этом подаваясь чуть вперед, ― потому что подобный взгляд невозможно подделать. Любому, кто попросит, глаза всегда скажут правду. Если он и оставил тебя, то сделал это не по доброй воле, ― словно услышав слова Нэл, которая совсем недавно говорила ровно то же самое, подняла на Рози взгляд. ― Когда человек любит настолько сильно, только что―то очень серьезное может заставить его уйти. А я вижу, что для него во всей этой вселенной и во всех её параллелях существуешь только ты. ― она коснулась ладонью моей руки, а затем качнула головой. ― Не теряй это, Эбби. Что бы ни происходило, не теряй.

Сердце застучало сильнее.

Внутренний голос кричал: «Не потеряю! Что бы ни происходило, не потеряю!», но что―то останавливало меня от того, чтобы произнести это вслух.