Вот почему моя боль, вернувшаяся как бумеранг, должна была стать моей заслуженной карой. Я проживу всю жизнь один, либо погибну в этой схватке, но больше никогда не позволю ей страдать.

Им обоим.

Наклонился ― очень осторожно, рискуя нарушить крепкий сон, но в последний раз касаясь прохладными губами её теплого лба. Казалось, на ресницы осели частички тяжелого металла, потому что держать веки открытыми было до невыносимого мучительно. По венам, с каждым новым ударом пульса, будто резал заточенный нож.

— Прости, ― прошептал, запуская пальцы в копну её светлых волос.

Сердце готово было разорваться от тоски на части; на глаза вновь навернулись слезы и, чтобы не позволить боли вырваться наружу, я сильнее стиснул зубы.

Хотелось выть. Дико. Неистово. Орать, что есть мочи. Потому что я понимал, что переживаю последние секунды рядом с любимой женщиной и своим ещё не родившимся ребенком.

Мне хотелось остаться. Одному Господу известно, как сильно хотелось. Но их безопасность была важнее моих эгоистических желаний. Их жизни были важнее.

Взгляд упал на небольшую бархатную коробочку, невинно стоявшую на журнальном столике. Я не стал открывать её, не стал смотреть на Её руку ― просто не хотел. Просто, какое бы решение она не приняла, я обязан был смириться.

Потому что она должна быть счастлива. Даже если и не со мной.

Чувствуя, как каждую кость в теле ломит от боли, сжал пальцы в кулаки и поднялся. Этой ночью я ушел в последний раз ― так ни разу и не обернувшись.

Мне показалось, что Он приходил. Ощущение, что этой ночью любимый мужчина был рядом, не оставляло ни на минуту. Может быть, я просто сходит с ума? Теряла рассудок? Как ещё объяснить это внезапно возникшее внутри чувство? Я словно в самом деле ощущала его присутствие, и ещё его шепот… простое «прости»…

— Уверена, что хочешь уехать?

Не отрывая глаз от простирающейся за окном полоски океана, кивнула.