«Так дальше не пойдёт. Я должна всё объяснить ему. Фотографии покажу! И картины, и знаки над дверью. Есть же доказательства, что я не выдумала! Ну почему умные мысли приходят так поздно! Надо было сразу ему всё показать», – она со стоном опустила голову на стол и пару раз несильно постучалась лбом о столешницу. – «И про Макса надо объяснить. И про букет Кристиана…»

– Бо-о-оже, – протянула она вслух, – ну почему всё так сложно?

– Элементарные же вещи…  – донёсся до неё обрывок фразы с улицы.

Женя подошла к окну и приоткрыла створку. Судя по возмущенному тону, мсье же Гиз явно кого-то отчитывал – кого-то, стоящего за углом здания.

«Так он всё-так может ругаться. Хм…»

С этого наблюдательного пункта собеседников видно не было, и Женя, нацепив маску деловитой сосредоточенности и прихватив для вида пару листков, обогнула группу посетителей музея, которых вдохновенно просвещала  мадам Трюдо:

– Как известно, колесо у прялки появилось не сразу. Обратите внимание на этот экспонат…

Прикрыв за собой дверь пыточной залы, Женя подошла к окну. Сквозь прямоугольное, вытянутое по горизонтали оконце, единственное в помещении, было видно кусочек неба. Только и всего. Зато слышно было прекрасно:

– Розы, особенно с крупными бутонами маджентовой окраски – лучший сосед для лаванды. Они идеально сочетаются друг с другом, – сварливым тоном вещал Фабрис. – Эти две культуры создают в садовой композиции гармонию цвета и запаха, если, конечно, какой-то умник не подсадит к ним седум!

Голос мсье де Гиза звучал так, будто он как раз под окном стоял, а вот его собеседник пока оставался инкогнито, потому что молчаливо выслушивал странную лекцию.

«Ох, Макс, на что ты меня толкаешь?»

Женя сдвинула чуть правее деревянного козла, предназначавшегося для особо жестоких пыток ведьм, и взгромоздилась на его спину.

«Присмотрись к начальнику», – повторяла она в уме слова друга. – «Мутный он тип. Угу. Вот если… Ой!»

От открывшегося вида Женя чуть не рухнула с подставки.