Женя нервно хихикнула.

– Каких ещё специалистов? По вранью?! Моник, я думала после твоих откровений в башне меня уже ничем не удивить. Но теперь мне даже интересно, что ты наплела комиссару?

Француженка вздохнула и, чётко произнося слова, словно разговаривала с ребёнком, сказала:

– Описала всё, как было, Эжени. Как я заметила, что дверь в башню открыта, поднялась на третий этаж и увидела, как ты чертишь эту чёртову пентаграмму на полу и бормочешь что-то про приворот, про вечную любовь. Извини, но я не могла прикрыть тебя. Не в этот раз. Пожар – это слишком серьёзно. Могли пострадать люди. Не понимаю, как я раньше не замечала, что твой интерес к мсье Роше вышел за профессиональные рамки.

– Что? – еле слышно прошептала Женя.

Она просто не верила своим ушам.

– Да, Эжени, прости, но твоя одержимость Эдуаром вызывает серьёзные опасения. Все эти странные ритуалы… Я думала, что ты шутишь. Но приносить в жертву мышей, чтобы вызвать романтический интерес мужчины? Серьёзно?!

– Какие ритуалы?! – взвилась Женя. – Причём здесь мыши! Я сама перепугалась, когда обнаружила их в комнате. Да ещё и на подушке. Теперь, впрочем, понятно, что ты и к этому свою руку приложила, да, дорогая подруга?

– Эжени, я клянусь тебе…

Француженка попыталась что-то сказать, но Женя её перебила.

– Может ещё скажешь, что и валерьянку не ты мне подменила? – горько усмехнулась она в трубку. – Я всё знаю, Моник. В больнице сделали анализ крови, и нашли следы психотропных веществ!

– Валерьянку? Ты о чём, Эжени? Я не понимаю… Не знала, что ты принимаешь какие-то лекарства, – она сделала паузу, словно размышляя. – Хотя теперь это многое объясняет, да…

– Господи, какая же я идиотка! После всего, что ты сделала, снова поверила тебе. Наступила на те же грабли! Ты же сама пришла ночью в мою палату и умоляла, чтобы я не выдавала тебя! Плакала, как тебе важна твоя карьера, и что в твоём положении нельзя терять работу!

– В моём положении? – с недоумением переспросила Моник.

– Да. В твоём. Беременном. Положении. Или про ребёнка от Эдуара ты тоже наврала?

В трубке воцарилось молчание. Женя даже проверила, не прервалось ли соединение. Но нет, таймер отсчитывал минуты их разговора. Странного, мерзкого разговора, который пошёл не по плану.

Наконец раздался голос Моник.

– Знаете, мадам Арно, с меня довольно. Я изо всех сил старалась вам помочь, по-дружески войти в ваше положение, – отчеканила она. – Но вижу, что все мои усилия пошли прахом. В ответ я раз за разом получаю лишь упрёки и оскорбления. Но больше я терпеть не намерена! Прошу вас впредь мне не звонить или же ограничиться исключительно деловыми вопросами, если таковые возникнут. Всего доброго!