Да, я не позволю репортерам заработать бабло на том, что я подобно трупу лежу в больнице.

Хотите узнать самое интересное? Я употребляю столько видов дури, что людям придет в голову только одно: рок-звезда в двадцать семь лет умер от передоза. Печально известный легендарный певец, который трудился до посинения и до такого же посинения веселился. Я, так сказать, вступаю в клуб Эми Уайнхаус и Брайана Джонса с фальшивым удостоверением личности.

Если бы хоть один из окружавших меня идиотов присмотрелся, да даже просто принюхался к моему смердящему болезнью дыханию и увидел в моих глазах весь этот тлен, то сразу бы просек, что я творю эту дичь неспроста.

Катание верхом на корове? Поездка в Таиланд? Остальная тупая чушь?

Время я теперь измеряю секундами, потому что не считаю годы, месяцы и дни. Я считаю секунды.

Йоу, Хендрикс, Моррисон, Кобейн, я иду к вам. Приготовьте место на диване и включите хорошую музыку.

Конец гребаной связи.

Рори

Я просыпаюсь, дрожа от холода, и сразу же понимаю, что Мэла нет в постели. Слышу, как он разговаривает по телефону в коридоре рядом с нашим номером. Мэл даже не рядом, но от его приглушенного голоса по коже пробегают мурашки, а соски встают торчком. Я вскакиваю и прижимаюсь ухом к двери. Каждая косточка в теле ноет в поисках ответов.

Я не пытаюсь залезть ему в душу, просто он о моей жизни знает все, а я о нем – ничего. Между нами огромная пропасть, а я лишь хочу возвести мост, пролить свет.

Я напрягаю слух, но ничего не слышу.

Внезапно дверь открывается и бьет меня по лицу, я падаю на задницу. Тру попу, чувствуя, как горят уши.

– Черт, извини. – Мэл подбегает ко мне и, нахмурившись, поднимает с пола. – Ты подслушивала?

Хм?

– Нет, – стону я, смахивая с лица прядь волос. – Я как раз хотела открыть дверь и пойти на твои поиски. А что, ты болтал со своей тайной любовницей? – невпопад шучу я.

– Нет, но близко. С Райнером, – коротко отвечает Мэл.

– Не думала, что он в твоем вкусе.

Я пытаюсь разрядить обстановку. Главное, чтобы он забыл, как я пыталась подслушать его разговор.