Над тем, что позволила Мэлу заниматься со мной греховными делишками, пока встречалась с Кэлом.

Над тем, что изменяла и сама оказалась обманутой. Никогда бы не подумала, что со мной такое может случиться.

Но вместе с тем понимаю, что все это случилось неспроста.

Говорят, изменит один раз – изменит и второй.

Думаю, иногда нам кажется, что не все так ужасно, но это неправда, и сквозь трещинки просачивается плохое.

Я наделала глупостей, потому что Мэл в отчаянном положении. Начинаю понимать, что сама не была с ним честной.

– Мэл, – шепчу я.

Он медленно переводит взгляд. Вижу, как плохое уже успело просочиться в его сломленную душу.

– Любил ли ты когда-нибудь? – спрашиваю я.

Он радостно улыбается. Улыбка искренняя, широкая и настоящая, с ней всегда жарко. Я знаю, что никогда не замерзну, если буду каждый день лицезреть такую улыбку.

– Забавно, что ты вообще спросила. Да, да, любил. До сих пор люблю. Полюбил восемь лет назад при самых неожиданных обстоятельствах и навсегда.

Я встаю и подхожу к нему. Глажу по щетинистой щеке.

Мэл качает головой.

– Рори, когда я говорю, что нам нужно ехать, просто доверься мне. Не потому, что ты должна от чего-то отказываться ради меня, не потому, что ты должна мне. А потому, что без Толки я жив лишь наполовину, а ты достойна испытать весь спектр эмоций, а не жалкие остатки.

Он касается ртом моих губ, но не целует. Просто водит губами, продолжая говорить:

– Я люблю тебя, принцесса Аврора Белль Дженкинс-Доэрти из Нью-Джерси, маленькая сердцеедка.

– Я люблю тебя, Мэлаки Доэрти, король Толки, мой больше среднего, но допустимого уровня сердцеед. А теперь пошли попрощаемся перед отъездом с Эштоном.

Запах – первое, что вызывает у меня подозрение: что-то не так. Воняет мочой и тухлым мясом. Я распахиваю дверь, пока Мэл тащится за мной, отправляя на ходу сообщения.

Брэнди и остальных членов команды Эштона нигде не видно. Наверное, пьют в баре. Я на цыпочках прохожу к главной спальне, где он, наверное, и спит.