– Ты, наверное, постоянно тоскуешь по Кэтлин, – произношу я.

– Да, – задумавшись на секунду, признается Мэл. – Но еще я считаю, что когда теряешь кого-то юного и в расцвете лет, то понимаешь, насколько хрупкая штука жизнь. Понимаешь, что появился на свет не ради работы. Не ради того, чтобы мыть посуду или вовремя платить налоги, или, не знаю, чтобы подсчитывать количество выпитого или съеденного за неделю. Мы здесь не для того, чтобы получать престижные премии или зарабатывать деньги. Что проносится в голове, когда понимаешь, что все, время пришло? Это поцелуй, который ты сорвал у своей первой возлюбленной под дубом. Кувырки с братьями на пляже в солнечный день. Первый раз, когда племянница произносит твое имя и ты понимаешь, что пропал. Что отдашь ей все, что она попросит, включая конечности. Потерять кого-то в юном возрасте – все равно что пережить смертельную болезнь. Жизнь дарует тебе второй шанс, который нельзя профукать. Этот опыт либо погасит тебя, либо вынудит сиять ярче. Отличное напоминание о том, что у нас есть редкий дар, мимолетный и тот, что нельзя безалаберно растратить. Хочешь почтить память Ричардса? Живи.

– Вот почему ты никогда не стремился к славе, – хлюпаю носом. – Ты всегда хотел семейной жизни. Свой укромный уголок в этом мире.

И Мэл почти его получил. С Кэт. А потом она умерла. И теперь мне отчасти хочется вернуться в Ирландию и нарожать Мэлу детишек. Вернувшись домой после своей первой поездки, я ни с кем не делилась идеями, что роились в моей голове.

Как отчасти – и даже больше – я жалела, что приняла таблетку экстренной контрацепции. Потому что это стало бы отличным предлогом все бросить и уехать к Мэлу. Я сделала бы то, на что не решилась моя мать. Я бы попыталась.

Нахмурившись, Мэл трет большим пальцем мою щеку.

– Вот ты все и поняла, принцесса.

Следующие дни пролетают как один миг.

Мы с Мэлом занимаемся долгим, изнурительным, чувственным сексом. Часами болтаем, обнимая друг друга. Я много плачу, а он слушает – много. Мэл тщательно разрабатывает план рассказать своей семье о нашей свадьбе, а я собираюсь признаться матери.

Но на практике я не отвечаю на ее звонки, а он не заводит никаких бесед со своей семьей. Каждый день он уходит к ним в гости, но не разрешает зайти к нам домой. Я бы сказала, что он избегает моей с ними встречи как чумы, но даже с чумой обращаются по-королевски в сравнении с тем, как он ведет себя со своей семьей в моем присутствии.

Однажды утром, еще лежа в постели, слышу чей-то шепот у входной двери.

Этот Мэл – задиристый козел, мало напоминающий мужчину, за которого я вышла замуж.