Селеста наконец разняла руки.
– Что, если через три года или через десять ты разлюбишь его? Что тогда?
– Невозможно разлюбить свою родственную душу.
– Их не существует.
– Существуют. И Джаред моя.
Брови Селесты сошлись вместе.
– Я люблю тебя, Лей, но думаю, что ты сумасшедшая.
– Если только немного, – я улыбнулась. – Можешь ли ты пообещать продолжать любить меня, какое бы решение я ни приняла и насколько бы сумасшедшей я ни была?
Я все еще надеялась, что потеря крыльев не заставит меня потерять рассудок. Может быть, я смогла бы найти другого нефилима. Но как это сделать? Офанимы, вероятно, слетели бы с катушек и выпустили бы ангельский дым, если бы я попросил их связаться с нефилимом.
Селеста сдула со лба блестящую каштановую прядь.
– Как будто я действительно могу перестать.
Моя улыбка стала шире и растопила остатки ее раздражения.
– Хотя я не могу обещать, что не буду говорить о тебе гадости, если ты все еще будешь здесь в следующем году.
– Я буду терпеть твои гадости, пока они связаны с твоей дружбой.
Наконец, подруга сделала вдох, который казался слишком большим для ее легких.
– Я все еще не верю в родственные души.
– Подожди, пока не встретишь свою.
– Я не могу встретить кого-то, кого не существует, – она подхватила лимонную тарталетку без корочки и отправила ее в рот.
– Он существует.