Я опустила взгляд на упавший цветок, его лепестки трепетали, как крылья божьей коровки. Во многом мы разделили одну и ту же судьбу – нас сорвали, забрали и выбросили, но цветок увянет, а я буду жить вечно. Или сорванные цветы здесь не вяли?

– Я вообще не понимаю, как он попал в систему, – сказала Ева. – Она оценивает души, а у него ее нет.

Корни моих волос, казалось, загорелись.

– Только то, что он совершил несколько плохих поступков, не делает его бездушным.

– Он нефилим, и ты знаешь так же хорошо, как и я, что у них нет души. Вот почему ни один малахим не приходит к ним после смерти.

Мое сердце начало бешено колотиться.

– Если бы это было правдой, его бы не было в системе.

– Офанимы говорили…

– Они также говорили, что небо в гильдиях реально, так что прости меня, если мне насрать на их слова! Если Джаред в системе, значит, у него есть душа!

Улица погрузилась в омерзительную тишину.

– Его отец был человеком, – добавила я дрожащим голосом, – а у всех людей есть души.

Заостренный подбородок Евы, казалось, стал еще острее.

– Кровь нефилимов отравляет души. Даже если он гибрид…

– Он первый в своем роде!

– Моя мать сказала мне, что знала другого гибрида нефилима – бездушного, как твоя Тройка.

– Джаред не Тройка. Больше нет!

– Это не меняет того…

– Прекрати! – я прижала ладони к ушам, и мое ноющее сердце остановилось, замедляя ток крови по венам.

Брови Евы сошлись на переносице, как будто в искреннем сожалении.

Медленно, очень медленно я опустила руки.