– Ну, наконец-то. Так откуда все-таки твоя семья на самом деле?
Она театрально вздыхает:
– Ладно, ладно, ты победила. Мой дедушка из…
– Да? Да? Говори же!
– Из Шотландии!
Мы хохочем, представляя себе, как такой ответ выбьет людей из колеи.
– Значит, тебе тоже это знакомо, – опять вздыхает Эмили, и я могу лишь кивнуть.
– Да, и лучше не становится, если я сразу говорю, что мой папа приехал из Штатов, а мама – бразильянка. Потому что тогда они хотят, чтобы я рассказала им что-нибудь, – я пальцами изображаю в воздухе кавычки, – о музыке и танцах моей культуры. Я вас умоляю. Я была в Бразилии один раз. Я даже местную еду не переношу.
Эмили закатывает глаза.
– А от меня ожидают, что я начну барабанить на бонго, хотя больше всего мне хочется ответить: «У тебя есть
Я ухмыляюсь:
– Обязательно так скажи.
Эмили теребит косичку.
– Но еще…
– Еще? – удивляюсь я. – Что хуже всего?
– Что люди смотрят?
О’кей, понимаю.
– Разве это так плохо? Эй, вы, в голубой куртке, – зову я женщину, которая сидит по диагонали от нас. – Посмотрите сюда!
Та в недоумении переводит на нас взгляд.