– Просто хотела пожелать вам хорошего дня.

Растерявшись на секунду, в конце концов женщина тихо смеется и отвечает:

– Вам тоже, девочки.

– Видишь, – говорю я Эмили, у которой потемнели щеки. – Она посмотрела. Но ничего не произошло, разве что теперь она считает, что мы немножко чокнутые. Но сказать тебе кое-что?

– Дай угадаю: кого это волнует?

– В точку. Никто не придет и не принесет тебе то, о чем ты втайне мечтаешь. Ты должна пойти и взять все сама. Потому что ты девушка, и особенно – потому что темнокожая.

На этом лед между нами окончательно оказался растоплен. И, когда чуть позже мы, не переставая болтать, выходим из автобуса и растворяемся среди немногочисленных лондонцев и массы туристов, мне кажется, будто я знакома с сестрой Седрика давным-давно, а не увидела ее вчера вечером в первый раз. Она показывает мне фото своего поклонника из дискуссионного клуба, Итана, который, если не считать небольшой проблемы с прыщами, кажется невероятно симпатичным и приятным парнем, и я почти забываю о своей тревоге. Мы восхищаемся витринами маленьких магазинчиков, и, наверно, я бы назвала свои ощущения в тот момент «ливерпульской легкостью».

Эмили серьезно настроена что-нибудь купить, все-таки у нее намечается свидание: они с Итаном хотят сходить в кино. После непродолжительных колебаний она все-таки начинает мерить вещи, и с каждым следующим магазином мы все больше расслабляемся. Эмили примеряет солнечные очки, и мы перед зеркалом надеваем друг на друга огромные шляпы, как будто собрались на скачки «Grand National».

В конце концов Эмили выбирает клетчатый шарф, вельветовую юбку и сумку, а я покупаю себе майку с жутко избитым принтом в виде алого двухэтажного автобуса. А потом беру возмутительно дорогие, но мягчайшие и удобные простые туфли-лодочки для работы, из-за которых мой банковский счет оказывается в действительно плачевном состоянии.

Что ж, Лондон так Лондон. Хотя на Louis Vuitton и Gucci мы любуемся только в витринах.

Счастье, которое я получаю от толп людей на улицах и тесных, переполненных бутиков, настолько велико, что мне, наверно, должно даже стать немножко страшно. Но страха нет, и меня переполняет эйфория.

Между секонд-хендом и магазином мороженого с дико завышенными ценами просыпается мой телефон.

Тристан. Блин, совсем забыла ему перезвонить.

– Привет, Трис, прости, пожалуйста, что заставила ждать. Сегодня вечером, к сожалению, ничего не получится. Мама Седрика решила пригласить нас в ресторан и уже забронировала столик.

– А, жаль. Все были бы очень рады, Билли.