– Нет! – поспешно выпаливаю я. – Никакой полиции. Мы пойдем с вами.

На меня потоком обрушиваются образы.

Тогда в «Harrods» я потеряла Тристана в толпе, занервничала из-за огромного количества людей. Возможность представилась внезапно и показалась очень удачной. Сработала рефлекторная реакция; я не задумалась ни на секунду.

И допустила роковую ошибку.

Тот мужчина был старше. Выше. Я не запомнила почти ничего из его внешности, кроме злорадной ухмылки, и еще удивилась, как это ужасно непрофессионально. Чуть позже я оказалась не у него в кабинете, а в переулке за универмагом, прямо возле пандуса для разгрузки товаров.

– Если хочешь обойтись без полиции, солнышко… – заявил он, вцепившись одной лапой, как тисками, в мое запястье. Вторая неожиданно очутилась у меня на лице, накрыв пальцами рот, так что я почувствовала запах его потной ладони, – то просто будь со мной поласковей.

Я отбрасываю эти картинки. Тогда было совсем иначе. Все было совсем иначе.

Эмили беспомощно поворачивается ко мне, пока детектив ведет нас сквозь толчею.

– Я ничего не брала, – шепчет она. – Правда не брала.

– Знаю, – уверяю ее я. – Я знаю. – Вот только не знаю, не…

Мы заходим в дверь с надписью «Только для персонала», за которой начинается коридор. Когда дверь за нами захлопывается, смолкают голоса сотен покупателей вместе с льющейся из колонок музыкой, и тут же становится тише. Из одной открытой комнаты доносится тихое бурчание кофемашины. Остальные двери закрыты, мы минуем раздевалку и туалеты для сотрудников.

Эмили ничего не крала.

Однако правда такова: я не знаю, не украла ли что-нибудь я.

Психолог, с которой я работала несколько лет назад, упоминала, что подобное может произойти. Что подавление навязчивой идеи способно привести к диссоциативному расстройству, и впоследствии я не вспомню, сделала я что-то или нет, потому что мое сознание на краткие мгновения отделится от запретного действия.

Я ей не поверила. Решила, что она зря сгущает краски. Даже злилась на нее, так как она продолжала говорить о причинах, которые я уже не в силах изменить.

Теперь же я жалею, что не слушала ее на случай, если начнется как раз нечто подобное: когда я окончательно сойду с ума. Еще больше, чем раньше.

– Билли? Не плачь. – Лишь после тихой просьбы Эмили я замечаю слезы у себя на щеках. Глубокий вздох. Без паники, соберись!

Детектив приводит нас в помещение со столом и парой стульев. Вдоль стен громоздятся коробки с пакетами «Harrods» и поддоны с бессчетными рулонами чековой бумаги. Он закрывает дверь, и у меня тут же появляется ощущение, будто что-то сильно давит на грудь.