Мэдди: И еще кое-что. Будь добр к Клемми. Это меньшее, что ты можешь для нее сделать.
Мэдди: И еще кое-что. Будь добр к Клемми. Это меньшее, что ты можешь для нее сделать.* * *
Когда такси остановилось возле дома Мэдисон, дождь обернулся полноценным ливнем. Чтобы бумаги не намокли, я спрятал их в пиджак и, пригнув голову, выскользнул из такси. Затем трижды нажал на кнопку звонка, расхаживая взад-вперед. Ответа не последовало. Я попытался позвонить ей. Мэд не брала трубку. Через окно я отчетливо видел, что у нее горит свет. Ее растения уютно расположились за стеклом, а дождь стучал по нему снаружи. Я звонил, писал и умолял двадцать минут подряд, прежде чем дверь открылась.
– Господи, Мэд. Наконец-то. Я… – Я оборвал себя на полуслове, когда увидел, кто передо мной.
– Ух ты, Сатана, выглядишь дерьмово. Что, откровенно говоря, является достижением, учитывая твою генетику. – Она откусила край тянучки «Твиззлер», получая огромное удовольствие от того, что я промок до нитки. Она все еще стояла внутри. А я снаружи. Внезапно я перестал понимать, что вообще здесь делаю. В своих сообщениях Мэдисон приводила обоснованные доводы – наши отношения носили временный характер, а теперь мы раскрыты. Все кончено. Какое мне дело до того, знает она правду или нет? Особенно сейчас, когда моя жизнь превратилась в один гигантский пожар, который нужно было потушить.
– Впусти меня. – Я нахмурился, заметив, что вода капает с моих волос и кончика носа. Почему я даже не почувствовал, что так сильно промок?
– Попробуй еще раз. На этот раз вежливо, – пропела она, скрестив руки на груди. Ее неоново-зеленая куртка-бомбер гармонировала с оттенком ее волос.
– Не знаком с этим термином, – выпалил я.
– Какой позор. – Она двинулась дальше, наполовину закрыв дверь перед моим лицом.
– Пожалуйста, можно войти? – громко спросил я.
– Какие у тебя намерения в отношении моей подруги? – Лайла сделала вид, что обдумывает мою просьбу, откусывая очередной кусочек «Твиззлера».