Джулиан застонал, закрыв лицо руками. Впервые за много лет он выглядел настоящим, уязвимым человеком. Мой отец повернул голову ко мне, нахмурившись.

– Что касается тебя, Чейз, я действительно не знаю, что сказать. Фиктивная помолвка с Мэдди. Манипуляция семьей, чтобы закрепить за собой должность…

– Дело не в должности, – выпалил я. – А в тебе. – Признание оставило во рту горький привкус. – Я хотел показать, что у меня все под контролем, прежде чем мы попрощаемся. Хотел, чтобы ты гордился мной.

Из моих уст это звучало жалко. Настолько, что мне захотелось рассмеяться. Отец так и сделал. Правда, в его смехе не слышалось веселья.

– Очевидно, ты потерпел неудачу. Твоя жизнь – хаос. Закинув дерьмо на вентилятор, ты добился только того, что теперь воняет ото всех.

Настала очередь Джулиана захихикать. Ублюдок имел наглость наслаждаться этим.

– Теперь поговорим о Клементине. – Папа снова постучал тростью, переводя разговор в более важное русло. Казалось нереальным стоять здесь перед отцом и наблюдать, как он распутывает каждый постыдный поступок, совершенный двумя его сыновьями за последнее десятилетие. – Вам обоим придется принимать участие в ее жизни.

– Так и сделаю, – ответил я без колебаний, даже памятуя о том, что мне стало известно. Но это неважно. Я всегда буду рядом с Козявкой, до конца времен, в любом качестве, независимо от того, кому она принадлежит.

– Я тоже. – Джулиан кивнул, словно протрезвев. – Боже, я не монстр. И в любом случае, думаю, часть меня всегда знала правду. Клемми – моя дочь. И всегда ею будет.

Отец использовал последние унции своей энергии, дабы поднять трость и ткнуть ею в руку Джулиана.

– Ты и не должен относиться к этому ребенку иначе. Не ее вина, что она родилась не в той ситуации. Вы меня поняли? – Он махнул тростью между нами двумя.

– Да, сэр, – хором ответили мы.

Мой отец покачал головой, глубоко вздыхая.

– А теперь, если позволите, мне следует пойти и извиниться перед Лори за то, что оставил ее из-за этого бардака, и ввести ее в курс дела.

Развернувшись, он вышел из моего кабинета. Только когда он достиг лифта, я заметил, что Мэдисон находится по ту сторону стекла.

Она слышала.

О Клементине. Или, по крайней мере, о том, что, по ее мнению, я был настоящим отцом Козявки.

О нашем разоблачении.

Обо всем, черт побери.

– Мэд, подожди.