— Она не рабыня, чтобы ждать твоего распоряжения, — тут же осадила мать.

Устало опустился на кровать, уронив голову на руки. Выдохнул, понимая, что агрессия вредит всему тому, что когда-то победил в себе, ради Вики.

— Я скоро слечу с катушек, мам, — проронил горько. — Я пытаюсь отвлечься, всецело занят работой, Маратом, сыном, но ничего не помогает. Даже в эту няньку вцепился лишь потому, что девчонка похожа на Вику.

— Я уже поняла, но няня не виновата в этом. Не вымещай свою боль на ней, — мама мягко провела ладонью по моей щеке.

— Я так тоскую по ней, мам… — взор ушёл к окну на чернеющее звездное небо. — Очень. Мне её так не хватает. И я злюсь от этого. Злюсь, потому что она оставила меня и сына. Злюсь, потому что ушла.

— Мы все из-за этого переживаем, сынок, и очень скучаем по ней. Поэтому нужно терпение и время. Всё наладится. А обижать тех, кто хочет нам помочь не стоит. Няня не виновата в том, что происходит в нашем доме. Давай, Герочка, я сама прослежу за Юрой, мне это в радость, а ты иди и извинись перед девушкой, мирно расчитай…

Нет! Покачал головой:

— Нет, она останется здесь, — буркнул упрямо и, поднявшись, направился в детскую.

Да, мама не лгала. Нянька носилась по комнате и упаковывала вещи. Юра чистый и сытый мирно сопел в кроватке под мягкое бренчание мобиля.

— Я хотел извиниться, — заявил с порога, понуро разглядывая детскую. Помню, как делали её с Викой. Красили стены, покупали мебель, кроватку. Жена со всей любовью планировала дизайн и я видел по её лицу, как она хотела быть здесь, как предвкушала рождение сына и свои минуты с ним наедине. В горле засаднило.

— Извинения приняты, — хмуро бросила девушка, но продолжила сборы.

— Варя, я знаю, что груб с тобой. Прости сотню раз. Не знаю, каким образом и отчего, но ты пока нужна мне. Именно ты. Я могу повысить тебе жалование за своё хамство, если хочешь, но не хочу, чтобы ты уходила. Прозвучит странно, но я по-человечески прошу тебя остаться.

— Герман Юрьевич, — смотрит на меня в шоке и с отвращением. — Вы ненормальный!

Сурово подступил к ней.

— Да, — смотрю на девчонку в упор. — Я давно умом повредился и сам себе противен. Дальше что?! Да, мне хочется вымещать на тебе свою злость и обиду, потому что ты похожа на мою жену. Собственно, это и стало твоим билетом в этот дом. Да, я — козёл. Но этот козел, всё же отображает твой моральный ущерб и готов заплатить верхом. Чего ты выделываешься?! Боишься моих рявканий? Подумаешь! Все начальники такие и орут часто для галочки, чтоб не расслаблялись. И ты видишь меня лишь по вечерам. Потерпишь. Зато опыт, рекомендации и хорошие бабки тебе гарантированы. Разве так трагично?